Тоётоми Хидэёси и гибель монастыря Нэгоро-дзи | Karate-krs.ru

Тоётоми Хидэёси и гибель монастыря Нэгоро-дзи

Тоётоми Хидэёси и гибель монастыря Нэгоро-дзи

Тоётоми Хидэёси, захвативший власть в стране после гибели Оды Нобунаги, во многом продолжал политику своего предшественника, столь же нещадно расправлялся со своими противниками и громил буддийские монастыри: послал карательную экспедицию против горы Коя, спалил до ла Нэгоро-дзи. При этом, как полагают авторы некоторых работ по истории шпионажа, Хидэёси сам был прекрасно знаком с методами нин-дзюцу.

Хидэёси не раз прибегал к услугам кёдан и раппа, а своим военным советником назначил Такэнаку Ханбэя, который был прекрасно осведомлен в «темных, иньских методах войны». Придя к власти он нанял огромную армию шпионов и разработал способы их использования. В те времена основной проблемой с разведывательной информацией было то, что она постоянно запаздывал, ведь передвигались агенты, как правило, на своих — хоть и довольно быстрых — двоих, в лучшем случае — верхом. Чтобы решить эту проблему, Хидэёси приказал своим кёдан постоянно странствовать по всей стране, чтобы располагать полной информацией обо всем происходящем. Они должны были все время пребывать в движении в полном соответствии со строжайшим графиком, благодаря чему информацию, доставленную агентом, можно было сравнить с информацией, принесенной его соратником на следующий день и таким образом уяснить развитие событий и уточнить общую картину происходящего. Планируя начало военной кампании, Хидэёси всегда заранее направлял на вражескую территорию множество групп своих агентов с заданием составить подробнейший отчет о тамошних делах.

Таким образом, Хидэёси использовал шпионов чрезвычайно широко. Однако, как и Нобунага, он никогда не прибегал к улслгам ниндзя из Ига и Кога.

И на то были причины. Так, Ига-моно не раз пытались прикончить нового правителя, а ниндзя из Кога были ему неверны. Однажды, во время встречи Тоётоми с Токугавой Иэясу, ему стало известно о существовании тайных сношений между службой разведки Токугавы и отрядом Кога-моно, состоявших на его службе. Виновные, конечно же, были немедленно казнены, но после этого слуая Тоётоми навсегда отказался от услуг ниндзя из Кога и Ига. Кстати, этот эпизод очень показателен в том смысле, что ниндзя всегда тяготели к Токугаве Иэясу, который к буддизму относился вполне лояльно.

С именем Хижэёси связана гибель двух других мощных объединений ниндзя — сингонского монастыря Нэгоро-дзи и объединения Сайга. В период междоусобной войны между Хидэёси и Токугавой Иэясу, которая развернулась после гибели Оды Нобунаги, сохэи из Нэгоро вместе с бойцами Сайга стали на сторону Токугавы и ударили в тыл Хидэёси. И допустили роковую ршибку, так как Тоётоми в войне победил.

В отместку за предательский удар в спину в 1585 году Тоётоми бросил против ниндзя из Кии 25.000-ную карательную армию. В марте месяце она блокировала Нэгоро-дзи, в упорнейшем сражении разбила отряды монахов-воинов и предала монастырь огню. Лишь немногим ученым монахам удалось укрыться в Коя-сан — основном центре секты Сингон, а сохэи разбежались по всей стране. А еще через несколько дней, с падением замка Ота, пришел конец и мятежной лиге Сайга-икки.

Многие сохэи из Нэгоро и бойцы из Сайга, подобно уцелевшим ниндзя из Ига, стали поступать на службу к разным даймё по всей Японии. Например, большой отряд Нэгоро-сю во главе с Ивамабуро нанялся к семье Мори. Находившийся в то время в замке Хамамацу Токугава Иэясу тоже решил извлечь пользу из этой ситуации и пригласил к себе на службу Нэгоро Окаси и еще около 200 монахов-воинов, нашедших убежище в провинции Исэ. Монахи из Нэгоро были направлены в Эдо, где из них был сформирован отряд Нэгоро-гуми из 20 всадников и 100 пехотинцев, вооруженных мушкетами. Его командиром стал Нарусэ Хаято Тадаси Масасигэ, вскоре превративший буйных сохэев в образцовых солдат, после чего Нэгоро-гуми вошел в состав гвардии Токугавы Иэясу.

Среди спасшихся предводителей Сайга-икки был и Сайга Магоити Сигэтомо, основатель школы Сайга-рю нин-дзюцу. Сайга Магоити был сыном мелкого феодала Судзуки Садаю из поместья Сайга, что в уезде Умабэ провинции Кии, и имел небольшую крепость в поместье Киси в деревушке Хираи. С детских лет он стремился стать великим полководцем и долгие часы посвящал воинским упражнениям. Известно, что как только Цуда Кэммоцу начал обучать братию из Нэгоро-дзи стрельбе из ружей, Сайга Магоити стал одним из его первых учеников. А у брата Цуды — Сугинобо Мёсана — он изучал премудрости шпионской науки.

Поскольку Сайга Магоити получил основную воинскую подготовку в монастыре Нэгоро-дзи, школа Сайга-рю была во многом похожа на Нэгоро-рю. В ней также основное внимание уделялось использованию огнестрельного оружия. Однако из-за того, что в Сайга было много небольших бухточек, рыболовецких и торговых поселков, ниндзя из Сайга довели до высокого уровня искусство боя на воде. Другой оригинальной особенностью школы Сайга-рю было то, что в ее программу вошла особая традиция изготовления шлемов и доспехов, поскольку сам Сайга Магоити был прекрасным оружейником.

К периоду властвования Тоётоми Хидэёси относятся первые сведения об использовании шпионов в войнах с другими государствами. Так, во время так называемого Корейского похода своими подвигами прославился некий Ёдзиро (корейское Ёсира), вассал Кониси Юкинаги, с помощью интриг устранивший командующего корейским флотом адмирала Ли Сунсина.

Тоётоми Хидэёси и гибель монастыря Нэгоро-дзи

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 254 816
  • КНИГИ 582 581
  • СЕРИИ 21 618
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 537 397

Средневековые японские шпионы и диверсанты ниндзя и их загадочное профессиональное искусство нин-дзюцу относятся к наименее исследованным областям. История изучения этого феномена на западе не насчитывает и пятидесяти лет. Все началось с небольшой заметки в журнале «Ньюсуик» за 3 августа 1964 г. В ней автор рассказывал о волне ниндзямании, захлестнувшей страну Восходящего солнца, вкратце описывал сущность и методы нин-дзюцу, представлял последнего мастера этого загадочного искусства Фудзиту Сэйко. Заметка вызвала большой интерес у американских ученых. По свидетельству одного из крупнейших японских специалистов в области истории нин-дзюцу Ямагути Масаюки, в том же 1964 г. из Гарвардского и Калифорнийского университетов, а также университета г. Гонолулу, Гавайские острова, в Японию поступили запросы о предоставлении материалов о ниндзя.

Автору книги неизвестно, каковы были результаты исследований американских историков. Но именно после этой заметки в США начался бум ниндзя. Он был подстегнут многочисленными кинобоевиками о японских «невидимках», авантюрными романами и популярными рекламными книжонками многочисленных авторов.

Спрос на информацию о ниндзя был колоссальный. И мощная американская индустрия с готовностью откликнулась на него: магазины заполнились униформой и снаряжением ниндзя, практическими наставлениями «по боевой технике воинов-теней». Свою долю пирога поспешили урвать и последние «мастера нин-дзюцу». Так появились огромные организации, объединяющие сотни тысяч поклонников ниндзя по всему свету – Будзинкан-додзё, Гэмбукан-додзё, Всемирная академия нин-дзюцу Роберта Басси и другие, по сути, представляющие собой своеобразные коммерческие предприятия, занимающиеся торговлей «заморской диковинкой».

При этом использовались отработанные методы привлечения широкой публики: побольше загадочности и мистики, побольше обещаний и заверений типа «наше искусство – самое древнее и крутое», побольше необычных приемов, побольше басен о сверхвозможностях. Все это нужно было подать под «правильным соусом». Ведь средневековые приемы маскировки, беганья по лесам и физическое и духовное самоистязание в духе спецназа могут заинтересовать разве что некоторых чудаков-любителей и профессионалов из спецподразделений. Широкая публика в массе своей останется к этим малопонятным «забавам» равнодушна. И вправду, зачем это клерку, рабочему или школяру? Однако «популяризаторы» нин-дзюцу сумели найти приманку для «широких народных масс». Нин-дзюцу стало рекламироваться не столько как искусство шпионажа и разведки, сколько как учение о достижении гармонии с окружающим миром и реализации творческого потенциала человека. Соответственно и ниндзя превратились в носителей тайного знания, в членов «тайных кланов», озабоченных реализацией высоких религиозно-философских идеалов и гонимых за свои убеждения. Жаль только, что у этого впечатляющего мифа нет практически никакой реальной исторической основы, о чем пойдет речь далее.

«Новая концепция рекламы» быстро позволила «построить в ряды» десятки тысяч последователей во всем мире. Еще бы, гармония с окружающим миром, духовное здоровье, реализация творческих потенций – разве это не идеал? В то время как в других восточных единоборствах наметился отток «любителей», организации нин-дзюцу стали стремительно набирать вес.

Однако рост интереса к нин-дзюцу отнюдь не стимулировал активность научных изысканий. Почти все изданные к настоящему моменту вне Японии книги об этом искусстве носят исключительно популярный и рекламный характер и ни в коей мере не являются научными исследованиями. Именно поэтому мы не найдем в них ни детального, основанного на фактах, анализа истории нин-дзюцу, ни ссылок на исторические источники, ни отрывков из «секретных» трактатов.

Зато повсеместно мы будем наталкиваться на высказывания, уже ставшие штампами и при этом не имеющие под собой никакой исторической основы. Например, из книги в книгу кочует утверждение о полном отсутствии источников по нин-дзюцу, связанном со спецификой секретной деятельности ниндзя. Но так ли это?

Японские источники, описывающие события XIV – XVII вв., пестрят упоминаниями о действиях ниндзя. Подчас среди них можно найти и детальные описания операций хитроумных лазутчиков. В этом плане значимы произведения жанра «воинских повестей» (гунки): «Хэйкэ-моногатари»[1], «Тайхэйки»[2], «Ходзё годайки»[3], «Канхассю-року»[4], «Сикоку-гунки»[5], «Мацуо-гунки»[6] и др. Большую ценность представляют дневники тех времен, например, «Тамон-ин никки»[7]. Довольно полную картину организации разведки в средневековой японской армии можно составить по дошедшим до наших дней приказам по армии. Здесь следует выделить распоряжения Като Киёмасы, главнокомандующего японского экспедиционного корпуса в Корее во время Имджинской войны конца XVI в. Кроме того до настоящего времени сохранилось свыше 50 наставлений по нин-дзюцу, включая такие выдающиеся произведения как десятитомная «энциклопедия» «Бансэнсюкай»[8] и «Сёнинки»[9], несколько десятков родословных знаменитых семей ниндзя, их воспоминания, служебные отчеты, китайские трактаты, повлиявшие на формирование теоретической базы нин-дзюцу… Дошли до наших дней и образцы снаряжения и вооружения, и так называемые «шпионские усадьбы», где ныне созданы музеи.

Как видим, реальное положение дел никак не согласуется с утверждением большого числа «трудов» по нин-дзюцу. Это вынуждает исследователя не только доискиваться истины в источниках, но попутно еще и анализировать и ломать штампы, сложившиеся благодаря «усилиям» лгунов-популяризаторов, заинтересованных не в серьезном исследовании вопроса, а в саморекламе. И начать приходится с самого понятия «ниндзя».

Кто такие ниндзя?

Слово «ниндзя» записывается двумя иероглифами: «нин» (в другом прочтении «синобу») – 1) выносить, терпеть, сносить; 2) скрываться, прятаться, делать что-либо тайком); и «ся» (в озвонченной форме «дзя»; в другом прочтении «моно») – «человек». Существительное «синоби», образованное от глагола «синобу» означает: 1) тайное проникновение; 2) соглядатай, лазутчик, шпион; 3) кража.

Слово «ниндзя» появилось лишь в ХХ в. Ранее его эквивалентом было иное прочтение тех же иероглифов – «синоби-но моно», буквально, «скрывающийся человек», «проникающий тайно человек». Так в Японии, начиная с XIV в., называли лазутчиков.

Во многих работах по истории нин-дзюцу можно встретить анализ взаимоотношения составных частей иероглифа «нин» с целью показать некое скрытое философское изначальное значение слова «ниндзя». Так, этот иероглиф интерпретировали, например, как «сердце (или дух) контролирует и направляет оружие».

Однако, думается, что это не более, чем позднейшие интерпретации и гимнастика ума. Подтверждается это тем, что задолго до того, как шпионов в Японии стали называть «синоби», в японском языке уже существовали многочисленные производные от глагола «синобу» слова со вполне «шпионскими» значениями: синобиёру – подкрадываться; синобииру – тайно проникать куда-либо; синоби-аруку – ходить крадучись; синобисугата-дэ – переодевшись, инкогнито, под чужим именем; синобиаси-дэ – на цыпочках, тихонько и т.д.

«Синоби» был далеко не единственный термин для обозначения представителей шпионской профессии. В источниках мы встречаем упоминания о кандзя («шпион», «человек, [проникающий через] отверстие»), тёдзя («шпион»), камари («пригибающийся»), уками-бито («вызнающий человек»), суппа («волны на воде», «проникающие [куда-либо] волны»), сэппа (то же), раппа («мятежные волны»), топпа («бьющие волны»), монокики («слушающие»), тоомэ («далеко [видящие] глаза»), мицумоно («тройные люди», «растраивающиеся люди»), дацуко («похитители слов»), кёдан («[подслушивающие] болтовню за угощением»), яма-кугури («подлезающие под гору»), куса («трава») и т.д.

Тоётоми Хидэёси и гибель монастыря Нэгоро-дзи

(The true story of ninjutsu).

®&© Sigma-Press LTD. Quebec 2013 Canada.

Средневековые японские шпионы и диверсанты ниндзя и их загадочное профессиональное искусство нин-дзюцу относятся к наименее исследованным областям. История изучения этого феномена на западе не насчитывает и пятидесяти лет. Все началось с небольшой заметки в журнале «Ньюсуик» за 3 августа 1964 г. В ней автор рассказывал о волне ниндзямании, захлестнувшей страну Восходящего солнца, вкратце описывал сущность и методы нин-дзюцу, представлял последнего мастера этого загадочного искусства Фудзиту Сэйко. Заметка вызвала большой интерес у американских ученых. По свидетельству одного из крупнейших японских специалистов в области истории нин-дзюцу Ямагути Масаюки, в том же 1964 г. из Гарвардского и Калифорнийского университетов, а также университета г. Гонолулу, Гавайские острова, в Японию поступили запросы о предоставлении материалов о ниндзя.

Автору книги неизвестно, каковы были результаты исследований американских историков. Но именно после этой заметки в США начался бум ниндзя. Он был подстегнут многочисленными кинобоевиками о японских «невидимках», авантюрными романами и популярными рекламными книжонками многочисленных авторов.

Спрос на информацию о ниндзя был колоссальный. И мощная американская индустрия с готовностью откликнулась на него: магазины заполнились униформой и снаряжением ниндзя, практическими наставлениями «по боевой технике воинов-теней». Свою долю пирога поспешили урвать и последние «мастера нин-дзюцу». Так появились огромные организации, объединяющие сотни тысяч поклонников ниндзя по всему свету –Будзинкан-додзё, Гэмбукан-додзё, Всемирная академия нин-дзюцу Роберта Басси и другие, по сути, представляющие собой своеобразные коммерческие предприятия, занимающиеся торговлей «заморской диковинкой».

При этом использовались отработанные методы привлечения широкой публики: побольше загадочности и мистики, побольше обещаний и заверений типа «наше искусство –самое древнее и крутое», побольше необычных приемов, побольше басен о сверхвозможностях. Все это нужно было подать под «правильным соусом». Ведь средневековые приемы маскировки, беганья по лесам и физическое и духовное самоистязание в духе спецназа могут заинтересовать разве что некоторых чудаков-любителей и профессионалов из спецподразделений. Широкая публика в массе своей останется к этим малопонятным «забавам» равнодушна. И вправду, зачем это клерку, рабочему или школяру? Однако «популяризаторы» нин-дзюцу сумели найти приманку для «широких народных масс». Нин-дзюцу стало рекламироваться не столько как искусство шпионажа и разведки, сколько как учение о достижении гармонии с окружающим миром и реализации творческого потенциала человека. Соответственно и ниндзя превратились в носителей тайного знания, в членов «тайных кланов», озабоченных реализацией высоких религиозно-философских идеалов и гонимых за свои убеждения. Жаль только, что у этого впечатляющего мифа нет практически никакой реальной исторической основы, о чем пойдет речь далее.

«Новая концепция рекламы» быстро позволила «построить в ряды» десятки тысяч последователей во всем мире. Еще бы, гармония с окружающим миром, духовное здоровье, реализация творческих потенций –разве это не идеал? В то время как в других восточных единоборствах наметился отток «любителей», организации нин-дзюцу стали стремительно набирать вес.

Однако рост интереса к нин-дзюцу отнюдь не стимулировал активность научных изысканий. Почти все изданные к настоящему моменту вне Японии книги об этом искусстве носят исключительно популярный и рекламный характер и ни в коей мере не являются научными исследованиями. Именно поэтому мы не найдем в них ни детального, основанного на фактах, анализа истории нин-дзюцу, ни ссылок на исторические источники, ни отрывков из «секретных» трактатов.

Зато повсеместно мы будем наталкиваться на высказывания, уже ставшие штампами и при этом не имеющие под собой никакой исторической основы. Например, из книги в книгу кочует утверждение о полном отсутствии источников по нин-дзюцу, связанном со спецификой секретной деятельности ниндзя. Но так ли это?

Японские источники, описывающие события XIV –XVII вв., пестрят упоминаниями о действиях ниндзя. Подчас среди них можно найти и детальные описания операций хитроумных лазутчиков. В этом плане значимы произведения жанра «воинских повестей» (гунки): «Хэйкэ-моногатари», «Тайхэйки», «Ходзё годайки», «Канхассю-року», «Сикоку-гунки», «Мацуо-гунки» и др. Большую ценность представляют дневники тех времен, например, «Тамон-ин никки». Довольно полную картину организации разведки в средневековой японской армии можно составить по дошедшим до наших дней приказам по армии. Здесь следует выделить распоряжения Като Киёмасы, главнокомандующего японского экспедиционного корпуса в Корее во время Имджинской войны конца XVI в. Кроме того до настоящего времени сохранилось свыше 50 наставлений по нин-дзюцу, включая такие выдающиеся произведения как десятитомная «энциклопедия» «Бансэнсюкай» и «Сёнинки», несколько десятков родословных знаменитых семей ниндзя, их воспоминания, служебные отчеты, китайские трактаты, повлиявшие на формирование теоретической базы нин-дзюцу… Дошли до наших дней и образцы снаряжения и вооружения, и так называемые «шпионские усадьбы», где ныне созданы музеи.

Как видим, реальное положение дел никак не согласуется с утверждением большого числа «трудов» по нин-дзюцу. Это вынуждает исследователя не только доискиваться истины в источниках, но попутно еще и анализировать и ломать штампы, сложившиеся благодаря «усилиям» лгунов-популяризаторов, заинтересованных не в серьезном исследовании вопроса, а в саморекламе. И начать приходится с самого понятия «ниндзя».

Кто такие ниндзя?

Слово «ниндзя» записывается двумя иероглифами: «нин» (в другом прочтении «синобу») –) выносить, терпеть, сносить; 2) скрываться, прятаться, делать что-либо тайком); и «ся» (в озвонченной форме «дзя»; в другом прочтении «моно») –«человек». Существительное «синоби», образованное от глагола «синобу» означает: 1) тайное проникновение; 2) соглядатай, лазутчик, шпион; 3) кража.

Слово «ниндзя» появилось лишь в ХХ в. Ранее его эквивалентом было иное прочтение тех же иероглифов –«синоби-но моно», буквально, «скрывающийся человек», «проникающий тайно человек». Так в Японии, начиная с XIV в., называли лазутчиков.

Во многих работах по истории нин-дзюцу можно встретить анализ взаимоотношения составных частей иероглифа «нин» с целью показать некое скрытое философское изначальное значение слова «ниндзя». Так, этот иероглиф интерпретировали, например, как «сердце (или дух) контролирует и направляет оружие».

Однако, думается, что это не более, чем позднейшие интерпретации и гимнастика ума. Подтверждается это тем, что задолго до того, как шпионов в Японии стали называть «синоби», в японском языке уже существовали многочисленные производные от глагола «синобу» слова со вполне «шпионскими» значениями: синобиёру –подкрадываться; синобииру –тайно проникать куда-либо; синоби-аруку –ходить крадучись; синобисугата-дэ –переодевшись, инкогнито, под чужим именем; синобиаси-дэ –на цыпочках, тихонько и т.д.

«Синоби» был далеко не единственный термин для обозначения представителей шпионской профессии. В источниках мы встречаем упоминания о кандзя («шпион», «человек, [проникающий через] отверстие»), тёдзя («шпион»), камари («пригибающийся»), уками-бито («вызнающий человек»), суппа («волны на воде», «проникающие [куда-либо] волны»), сэппа (то же), раппа («мятежные волны»), топпа («бьющие волны»), монокики («слушающие»), тоомэ («далеко [видящие] глаза»), мицумоно («тройные люди», «растраивающиеся люди»), дацуко («похитители слов»), кёдан («[подслушивающие] болтовню за угощением»), яма-кугури («подлезающие под гору»), куса («трава») и т.д.

Путь невидимых. Подлинная история нин дзюцу (58 стр.)

Помимо родовой системы шпионажа Натори Сандзюро Масатакэ (или Масадзуми) изучал военную науку (гунгаку) школ Намбоку-рю и Мори-рю, на основе которых и создал Син Кусуноки-рю — «Новую Кусуноки-рю» (или Синнан-рю), само название которой указывает на следование традиции синоби-но дзюцу, заложенной великим полководцем Кусуноки Масасигэ. В 1654 г. Масатакэ был призван на службу в княжество Кисю, а умер в марте 1708 г. После этого Натори-рю передавалась по наследству среди его потомков, а члены семьи Усами, допущенной к изучению Натори-рю, неизменно занимали пост военных советников в княжестве Кисю.

Хотя эта версия возникновения Син Кусуноки-рю довольно сильно отличается от предложенной Окусэ Хэйситиро, думается, что и в этом случае без влияния Фудзибаяси не обошлось. Иначе как объяснить, что Натори выбрал своим псевдонимом старинную «ниндзевскую» фамилию Фудзибаяси?

Но почему же именно Фудзибаяси? А не Момоти, если речь идет об одном и том же человеке? Окусэ считает, что, оказавшись в Нэгоро, Момоти Тамба отказался от своего «засвеченного» в боях с армией Нобунаги псевдонима и стал пользоваться родным именем Фудзибаяси Нагато.

Укрывшись от преследователей на дружественной территории, старый ниндзя, по-видимому, не удалился «на пенсию» и после гибели Оды стал замышлять убийство его преемника, Тоётоми Хидэёси, вступив в сговор с монахами с горы Коя и племянником диктатора, Хидэцугу. Особые надежды он возлагал на ловкость своего лучшего гэнина — знаменитого Исикавы Гоэмона. Но план покушения провалился, а Исикава был казнен. Так что Момоти-Фудзибаяси умер в провинции Кии, так и не отомстив врагу.

Исикава Гоэмон — японский «Робин Гуд»

Мало кто из современных японцев не слышал имени знаменитого разбойника конца XVI в. Исикавы Гоэмона. Его подвиги красочно и с любовью описаны в многочисленных пьесах театров кабуки и дзёрури, в народных сказаниях и легендах.

По преданию, Исикава Гоэмон грабил и убивал богачей и раздавал добычу голодающим простолюдинам. Он был прекрасным мастером нин-дзюцу и, как утверждают легенды, запросто превращался в обыкновенную мышь. В целом Исикава сильно походит на благородного Робин Гуда, народного героя другого островного государства — Англии.

Реальная биография этого блестящего ниндзя известна очень плохо. По одной версии, он был уроженцем местечка Хамамацу, что в провинции Тотоми, а его настоящее имя было Санэгути Хатиро. По другой — сыном знаменитого «призрака» Момоти Сандаю и его лучшим учеником.

Считается, что в «искусстве быть невидимым» он уступал лишь одному человеку во всей Японии — «невидимке» из Кога Сарутоби Сасукэ, с которым, по популярной народной легенде, ему довелось как-то померяться силами. Правда, рассказ об этом дзюцу-курабэ — «соизмерении искусств» — совершенно фантастичен.

… Столкнувшись с Сарутоби, Гоэмон тут же превратился в мышь, демонстрируя силу своей магии. Но и Сасукэ не оплошал: он обратился в кота! Разбойник подумал, что проиграл, и тут же выпустил на Сасукэ сноп огня, но ловкий ниндзя из Кога ответил на это фонтаном воды и погасил пламя. Тогда Исикава Гоэмон превратился в огненный шар и устремился в небо, но Прыгучая обезьяна предвидел и такой маневр и ударил разбойника боевым веером прямо в переносицу, после чего Гоэмон признал поражение и стал названным младшим братом Сасукэ…

Не раз Исикаве поручались самые сложные задания, таившие в себе немалые опасности. Например, он неоднократно пытался убить Оду Нобунагу, но удача постоянно отворачивалась от него.

Гоэмон выжил в страшной бойне Тэнсё Ига-но ран и сумел бежать в монастырь Нэгоро-дзи. Одна любопытная легенда, зафиксированная в анналах Нэгоро, утверждает, что как-то раз он взобрался на самую высокую пагоду в монастыре и спрыгнул вниз с высоты шестиэтажного дома безо всякого вреда для себя.

Слава Гоэмона гремела по всей Японии. И однажды к нему обратился за помощью сам верховный советник (кампаку) Тоётоми Хидэцугу, не поладивший с дядей и решивший отделаться от родителя при помощи «невидимых убийц». По его заданию, Гоэмон пробрался в резиденцию Хидэёси в замке Момояма, но убить его не смог. Зато после этого все ищейки Тоётоми бросились по его следу и, в конце концов, Исикава был схвачен и живьем сварен в котле с кипящей водой вместе со своим единственным сыном. Эта страшная казнь надолго сохранилась в памяти народной как свидетельство лютой ненависти и панического страха властителей Японии перед неуловимыми «воинами ночи».

Тоётоми Хидэёси и гибель монастыря Нэгоро-дзи

Тоётоми Хидэёси, захвативший власть в стране после гибели Оды Нобунаги, во многом продолжал политику своего предшественника, столь же нещадно расправлялся со всеми противниками и громил буддийские монастыри: послал карательную экспедицию против горы Коя, спалил до тла Нэгоро-дзи.

При этом, как полагают авторы некоторых работ по истории японского шпионажа, Хидэёси сам был прекрасно знаком с методами нин-дзюцу.

Хидэёси происходил из крестьянской семьи. И само его восхождение до положения властителя страны свидетельствует о незаурядном таланте и колоссальном уме. В юности Хидэёси покинул родной дом и пустился в странствия. Об этом периоде его жизни никаких определенных сведений нет. Зато легенды утверждают, что он связался с разбойничьей шайкой некоего Короку и по его поручению стал высматривать подходящие для ограбления богатые дома. Хидэёси изучал расположение зданий, систему охраны, возможные пути проникновения вовнутрь и бегства. И наконец Короку согласился обобрать один из домов, присмотренных Хидэёси. Причем юноша не только изложил бандитам способ проникновения в него, но и сам встал впереди. Однако ограбление провалилось. Когда Хидэёси уже прокрался вовнутрь, слуги заметили его, подняли гам и устремились в погоню. Но Хидэёси все-таки сумел выбраться сухим из воды, прибегнув к известной «ниндзевской» уловке. Он бросил камень в колодец и, пока преследователи лазили в него, потихоньку смылся. Все бандиты были поражены находчивостью и отвагой мальчишки, и сам Короку подарил ему в награду меч работы знаменитого мастера.

Неизвестно, по какой причине Хидэёси расстался с шайкой Короку. Однако бродяжничать ему пришлось недолго. На этот раз его подобрал владелец небольшого замка Куно Мацусита Кахэй. Он, по-видимому, рассчитывал использовать находчивого и остроглазого мальчишку в качестве своего лазутчика в провинции Овари, откуда Хидэёси был родом. По легенде, Мацусита получил приказ своего господина Имагавы Ёсимото разузнать, какой панцирь носят воины армии Нобунаги, властителя Овари, и решил порасспросить об этом Хидэёси.

Хидэёси рассказал Мацусите, что панцирь в провинции Овари делали не из кожи, а из металла, и он защищал все тело. Речь шла, по-видимому, не об обычном панцире, который применялся в войсках других феодалов. Скорее всего имелся в виду какой-то новый вид. Во всяком случае, Имагава Ёсимото и его верный вассал Мацусита Кахэй хотели любой ценой раздобыть его образец.

Мацусита подробно объяснил смысл и значение этой операции Хидэёси, снарядил его в дорогу, дал денег, на которые тот должен был приобрести комплект воинского снаряжения, и пожелал скорого и благополучного возвращения. Хидэёси взял деньги, попрощался с Мацуситой и отправился в свою родную провинцию Овари. В замок Куно он так и не вернулся, поступив на службу к… Нобунаге.

Даже став крупным военачальником, Тоётоми не позабыл навыков синоби. Предания рассказывают, что, узнав о гибели Нобунаги и мятеже Акэти Мицухидэ, он так спешил по дороге к столице, что, позабыв о собственной безопасности, не заметил, как в одиночестве оторвался от эскорта. На подступах к Киото, близ г. Амагасаки, он столкнулся с группой людей в крестьянских одеждах, которые ремонтировали дорогу. Поравнявшись с ними, Хидэёси торжественным тоном заявил: «Работайте, работайте, друзья мои. Недолго осталось вам страдать. Скоро я облегчу вашу горькую участь».

Не успел он произнести эти слова, как раздался сигнал боевой раковины и словно из-под земли выросли вооруженные воины, которые заранее укрылись в засаде в ожидании Хидэёси. Они стремглав выбежали на дорогу, окружили полководца и обнажили мечи. Один из них повелительным тоном сказал: «Повинуясь приказу сёгуна Мицухидэ, мы прибыли сюда за твоей головой».

Пораженный таким оборотом, Хидэёси осмотрелся и стал лихорадочно соображать, что ему следует предпринять. Метрах в трехстах он увидел своего вассала Като Киёмасу, но путь ему преграждали враги, которые стекались со всех сторон. Вдруг он заметил узенькую тропинку, пролегавшую в рисовом поле, и во весь опор поскакал по ней. Он проделал это так стремительно, что никто не успел даже опомниться.

Тропинка вывела его к местному храму. Хидэёси быстро соскочил с коня, со всей силы вонзил нож в ногу загнанной лошади и пустил ее навстречу своим преследователям. Лошадь в бешенстве понеслась, врезалась в толпу воинов, раня их ударами копыт. Напуганные и искалеченные неприятели бросились врассыпную.

Тем временем Хидэёси, сбросив с себя доспехи, вошел в храм и пристроился к священнослужителям, которые собирались принимать ванну. После бани он обрил голову, переоделся в костюм монаха и уже никак не выделялся в толпе.

К тому времени подоспел Киёмаса, а вслед за ним появился и Курода Ёситака с отрядом в несколько десятков человек. Они нагнали страху на наемных диверсантов, разогнали их и уничтожили. Главарь банды спасся бегством. Он вернулся к Акэти Мицухидэ, рассказал о том, что произошло, и, как не исполнивший своего долга и позорно покинувший поле боя, распорол себе живот.

Киёмаса и Ёситака в отчаянии ворвались в храм, разыскивая Хидэёси. Они с пристрастием допрашивали священнослужителей, но те были крайне удивлены и ничего не могли ни понять, ни ответить. Тогда вперед вышел сам Хидэёси в монашеских одеяниях.

Тоётоми Хидэёси и гибель монастыря Нэгоро-дзи

Философия:Атеизм и нигилизм В «Веселой науке» Ницше замечает, что «величайшее из новых событий — что «Бог умер» и что вера в христианского Бога старта чем-то не заслуживающим доверия — начинает уже бросать на Европу свои первые тени

Боевые искусства:Агентурные сети ниндзя Организацию агентурных сетей ниндзя следут рассматривать в двух планах: в вертикальном — с точки зрения служебной субординации — и горизонтальном — с точки зрения организации взаимодействия между «ячейками».

Боевые искусства:Билли Бленкс (Billy Blanks) Рожденный 4-м в семье из 15 детей в Ири, Билли приодолел дислексию, аномалию бедра детства и детскую неуклюжесть и стал бесспорно гуру фитнесса девяностых номер один. Он начал изучать боевые искусства в 14 лет. С 1975 года он выиграл многочисленные местные, государственные и национальные первенства. Он также выиграл Чемпионат Атлетического Союз среди любителей пять раз.

  • Новости
  • Желтые страницы России
  • Известные мастера боевых искусств
  • Хобби и увлечения
  • О здоровье человека

Тоётоми Хидэёси и гибель монастыря Нэгоро-дзи

Т оётоми Хидэёси, захвативший власть в стране после гибели Оды Нобунаги, во многом продолжал политику своего предшественника, столь же нещадно расправлялся со своими противниками и громил буддийские монастыри: послал карательную экспедицию против горы Коя, спалил до ла Нэгоро-дзи. При этом, как полагают авторы некоторых работ по истории шпионажа, Хидэёси сам был прекрасно знаком с методами нин-дзюцу.

Хидэёси не раз прибегал к услугам кёдан и раппа, а своим военным советником назначил Такэнаку Ханбэя, который был прекрасно осведомлен в «темных, иньских методах войны». Придя к власти он нанял огромную армию шпионов и разработал способы их использования. В те времена основной проблемой с разведывательной информацией было то, что она постоянно запаздывал, ведь передвигались агенты, как правило, на своих — хоть и довольно быстрых — двоих, в лучшем случае — верхом. Чтобы решить эту проблему, Хидэёси приказал своим кёдан постоянно странствовать по всей стране, чтобы располагать полной информацией обо всем происходящем. Они должны были все время пребывать в движении в полном соответствии со строжайшим графиком, благодаря чему информацию, доставленную агентом, можно было сравнить с информацией, принесенной его соратником на следующий день и таким образом уяснить развитие событий и уточнить общую картину происходящего. Планируя начало военной кампании, Хидэёси всегда заранее направлял на вражескую территорию множество групп своих агентов с заданием составить подробнейший отчет о тамошних делах.

Таким образом, Хидэёси использовал шпионов чрезвычайно широко. Однако, как и Нобунага, он никогда не прибегал к улслгам ниндзя из Ига и Кога.

И на то были причины. Так, Ига-моно не раз пытались прикончить нового правителя, а ниндзя из Кога были ему неверны. Однажды, во время встречи Тоётоми с Токугавой Иэясу, ему стало известно о существовании тайных сношений между службой разведки Токугавы и отрядом Кога-моно, состоявших на его службе. Виновные, конечно же, были немедленно казнены, но после этого слуая Тоётоми навсегда отказался от услуг ниндзя из Кога и Ига. Кстати, этот эпизод очень показателен в том смысле, что ниндзя всегда тяготели к Токугаве Иэясу, который к буддизму относился вполне лояльно.

С именем Хижэёси связана гибель двух других мощных объединений ниндзя — сингонского монастыря Нэгоро-дзи и объединения Сайга. В период междоусобной войны между Хидэёси и Токугавой Иэясу, которая развернулась после гибели Оды Нобунаги, сохэи из Нэгоро вместе с бойцами Сайга стали на сторону Токугавы и ударили в тыл Хидэёси. И допустили роковую ршибку, так как Тоётоми в войне победил.

В отместку за предательский удар в спину в 1585 году Тоётоми бросил против ниндзя из Кии 25.000-ную карательную армию. В марте месяце она блокировала Нэгоро-дзи, в упорнейшем сражении разбила отряды монахов-воинов и предала монастырь огню. Лишь немногим ученым монахам удалось укрыться в Коя-сан — основном центре секты Сингон, а сохэи разбежались по всей стране. А еще через несколько дней, с падением замка Ота, пришел конец и мятежной лиге Сайга-икки.

Многие сохэи из Нэгоро и бойцы из Сайга, подобно уцелевшим ниндзя из Ига, стали поступать на службу к разным даймё по всей Японии. Например, большой отряд Нэгоро-сю во главе с Ивамабуро нанялся к семье Мори. Находившийся в то время в замке Хамамацу Токугава Иэясу тоже решил извлечь пользу из этой ситуации и пригласил к себе на службу Нэгоро Окаси и еще около 200 монахов-воинов, нашедших убежище в провинции Исэ. Монахи из Нэгоро были направлены в Эдо, где из них был сформирован отряд Нэгоро-гуми из 20 всадников и 100 пехотинцев, вооруженных мушкетами. Его командиром стал Нарусэ Хаято Тадаси Масасигэ, вскоре превративший буйных сохэев в образцовых солдат, после чего Нэгоро-гуми вошел в состав гвардии Токугавы Иэясу.

Среди спасшихся предводителей Сайга-икки был и Сайга Магоити Сигэтомо, основатель школы Сайга-рю нин-дзюцу. Сайга Магоити был сыном мелкого феодала Судзуки Садаю из поместья Сайга, что в уезде Умабэ провинции Кии, и имел небольшую крепость в поместье Киси в деревушке Хираи. С детских лет он стремился стать великим полководцем и долгие часы посвящал воинским упражнениям. Известно, что как только Цуда Кэммоцу начал обучать братию из Нэгоро-дзи стрельбе из ружей, Сайга Магоити стал одним из его первых учеников. А у брата Цуды — Сугинобо Мёсана — он изучал премудрости шпионской науки.

Поскольку Сайга Магоити получил основную воинскую подготовку в монастыре Нэгоро-дзи, школа Сайга-рю была во многом похожа на Нэгоро-рю. В ней также основное внимание уделялось использованию огнестрельного оружия. Однако из-за того, что в Сайга было много небольших бухточек, рыболовецких и торговых поселков, ниндзя из Сайга довели до высокого уровня искусство боя на воде. Другой оригинальной особенностью школы Сайга-рю было то, что в ее программу вошла особая традиция изготовления шлемов и доспехов, поскольку сам Сайга Магоити был прекрасным оружейником.

К периоду властвования Тоётоми Хидэёси относятся первые сведения об использовании шпионов в войнах с другими государствами. Так, во время так называемого Корейского похода своими подвигами прославился некий Ёдзиро (корейское Ёсира), вассал Кониси Юкинаги, с помощью интриг устранивший командующего корейским флотом адмирала Ли Сунсина.

Путь невидимых. Подлинная история нин-дзюцу

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

Путь невидимых. Подлинная история нин-дзюцу

Средневековые японские шпионы и диверсанты ниндзя и их загадочное профессиональное искусство нин-дзюцу относятся к наименее исследованным областям. История изучения этого феномена на западе не насчитывает и пятидесяти лет. Все началось с небольшой заметки в журнале «Ньюсуик» за 3 августа 1964 г. В ней автор рассказывал о волне ниндзямании, захлестнувшей страну Восходящего солнца, вкратце описывал сущность и методы нин-дзюцу, представлял последнего мастера этого загадочного искусства Фудзиту Сэйко. Заметка вызвала большой интерес у американских ученых. По свидетельству одного из крупнейших японских специалистов в области истории нин-дзюцу Ямагути Масаюки, в том же 1964 г. из Гарвардского и Калифорнийского университетов, а также университета г. Гонолулу, Гавайские острова, в Японию поступили запросы о предоставлении материалов о ниндзя.

Автору книги неизвестно, каковы были результаты исследований американских историков. Но именно после этой заметки в США начался бум ниндзя. Он был подстегнут многочисленными кинобоевиками о японских «невидимках», авантюрными романами и популярными рекламными книжонками многочисленных авторов.

Спрос на информацию о ниндзя был колоссальный. И мощная американская индустрия с готовностью откликнулась на него: магазины заполнились униформой и снаряжением ниндзя, практическими наставлениями «по боевой технике воинов-теней». Свою долю пирога поспешили урвать и последние «мастера нин-дзюцу». Так появились огромные организации, объединяющие сотни тысяч поклонников ниндзя по всему свету — Будзинкан-додзё, Гэмбукан-додзё, Всемирная академия нин-дзюцу Роберта Басси и другие, по сути, представляющие собой своеобразные коммерческие предприятия, занимающиеся торговлей «заморской диковинкой».

При этом использовались отработанные методы привлечения широкой публики: побольше загадочности и мистики, побольше обещаний и заверений типа «наше искусство — самое древнее и крутое», побольше необычных приемов, побольше басен о сверхвозможностях. Все это нужно было подать под «правильным соусом». Ведь средневековые приемы маскировки, беганья по лесам и физическое и духовное самоистязание в духе спецназа могут заинтересовать разве что некоторых чудаков-любителей и профессионалов из спецподразделений. Широкая публика в массе своей останется к этим малопонятным «забавам» равнодушна. И вправду, зачем это клерку, рабочему или школяру? Однако «популяризаторы» нин-дзюцу сумели найти приманку для «широких народных масс». Нин-дзюцу стало рекламироваться не столько как искусство шпионажа и разведки, сколько как учение о достижении гармонии с окружающим миром и реализации творческого потенциала человека. Соответственно и ниндзя превратились в носителей тайного знания, в членов «тайных кланов», озабоченных реализацией высоких религиозно-философских идеалов и гонимых за свои убеждения. Жаль только, что у этого впечатляющего мифа нет практически никакой реальной исторической основы, о чем пойдет речь далее.

«Новая концепция рекламы» быстро позволила «построить в ряды» десятки тысяч последователей во всем мире. Еще бы, гармония с окружающим миром, духовное здоровье, реализация творческих потенций — разве это не идеал? В то время как в других восточных единоборствах наметился отток «любителей», организации нин-дзюцу стали стремительно набирать вес.

Однако рост интереса к нин-дзюцу отнюдь не стимулировал активность научных изысканий. Почти все изданные к настоящему моменту вне Японии книги об этом искусстве носят исключительно популярный и рекламный характер и ни в коей мере не являются научными исследованиями. Именно поэтому мы не найдем в них ни детального, основанного на фактах, анализа истории нин-дзюцу, ни ссылок на исторические источники, ни отрывков из «секретных» трактатов.

Зато повсеместно мы будем наталкиваться на высказывания, уже ставшие штампами и при этом не имеющие под собой никакой исторической основы. Например, из книги в книгу кочует утверждение о полном отсутствии источников по нин-дзюцу, связанном со спецификой секретной деятельности ниндзя. Но так ли это?

Японские источники, описывающие события XIV–XVII вв., пестрят упоминаниями о действиях ниндзя. Подчас среди них можно найти и детальные описания операций хитроумных лазутчиков. В этом плане значимы произведения жанра «воинских повестей» (гунки): «Хэйкэ-моногатари»[1], «Тайхэйки»[2], «Ходзё годайки»[3], «Канхассю-року»[4], «Сикоку-гунки»[5], «Мацуо-гунки»[6] и др. Большую ценность представляют дневники тех времен, например, «Тамон-ин никки» [7]. Довольно полную картину организации разведки в средневековой японской армии можно составить по дошедшим до наших дней приказам по армии. Здесь следует выделить распоряжения Като Киёмасы, главнокомандующего японского экспедиционного корпуса в Корее во время Имджинской войны конца XVI в. Кроме того до настоящего времени сохранилось свыше 50 наставлений по нин-дзюцу, включая такие выдающиеся произведения как десятитомная «энциклопедия» «Бансэнсюкай»[8] и «Сёнинки»[9], несколько десятков родословных знаменитых семей ниндзя, их воспоминания, служебные отчеты, китайские трактаты, повлиявшие на формирование теоретической базы нин-дзюцу… Дошли до наших дней и образцы снаряжения и вооружения, и так называемые «шпионские усадьбы», где ныне созданы музеи.

Как видим, реальное положение дел никак не согласуется с утверждением большого числа «трудов» по нин-дзюцу. Это вынуждает исследователя не только доискиваться истины в источниках, но попутно еще и анализировать и ломать штампы, сложившиеся благодаря «усилиям» лгунов-популяризаторов, заинтересованных не в серьезном исследовании вопроса, а в саморекламе. И начать приходится с самого понятия «ниндзя».

Кто такие ниндзя?

Слово «ниндзя» записывается двумя иероглифами: «нин» (в другом прочтении «синобу») — 1) выносить, терпеть, сносить; 2) скрываться, прятаться, делать что-либо тайком); и «ся» (в озвонченной форме «дзя»; в другом прочтении «моно») — «человек». Существительное «синоби», образованное от глагола «синобу» означает: 1) тайное проникновение; 2) соглядатай, лазутчик, шпион; 3) кража.

Слово «ниндзя» появилось лишь в ХХ в. Ранее его эквивалентом было иное прочтение тех же иероглифов — «синоби-но моно», буквально, «скрывающийся человек», «проникающий тайно человек». Так в Японии, начиная с XIV в., называли лазутчиков.

Во многих работах по истории нин-дзюцу можно встретить анализ взаимоотношения составных частей иероглифа «нин» с целью показать некое скрытое философское изначальное значение слова «ниндзя». Так, этот иероглиф интерпретировали, например, как «сердце (или дух) контролирует и направляет оружие».

Однако, думается, что это не более, чем позднейшие интерпретации и гимнастика ума. Подтверждается это тем, что задолго до того, как шпионов в Японии стали называть «синоби», в японском языке уже существовали многочисленные производные от глагола «синобу» слова со вполне «шпионскими» значениями: синобиёру — подкрадываться; синобииру — тайно проникать куда-либо; синоби-аруку —

Тоётоми Хидэёси и гибель монастыря Нэгоро-дзи

Текст «Иранки» хранит в себе несколько очень интересных загадок, которые мы и попытаемся разрешить.
Одной из главных действующих фигур событий Тэнсё Ига-но ран был дзёнин Момоти Сандаю, и вполне естественно, что источник уделяет ему немало внимания. Так, в «Иранки» подробно рассказывается, как ниндзя Момоти вели ожесточенное сражение с армией Нобуо на скалах на перевале Нагано-тогэ, как они в течение более чем двадцати дней отбивали все нападения врага в замке Касивабара на юге Ига. При этом, несмотря на детальное описание штурма и падения крепости Касивабара, в книге нет и намека на дальнейшую судьбу Момоти Тамба – то ли он погиб в пламени родового замка, то ли остался в живых и бежал, хотя «Иранки» подробно рассказывает о гибели десятков других, гораздо менее важных, героев обороны.
Второе, что сразу привлекает к себе внимание, так это то, что в «Иранки» ни разу не упомянуто имя Фудзибаяси Нагато-но Ками, тогда как, по другим источникам, он был вторым лидером коалиции госи Ига.
Эти 2 странности «Повести о мятеже в Ига» породили немало споров среди историков нин-дзюцу, но наибольший вклад в исследование проблемы внесли Окусэ Хэйситиро и Фудзита Сэйко. Они предположили, что Фудзибаяси Нагато и Момоти Тамба – одно и то же лицо, действовавшее в соответствии с принципом ёмогами-но дзюцу – «искусством нескольких жизней», которое подробно описано в «Бансэнсюкай». Смысл ёмогами-но дзюцу в том, что дзёнин должен иметь несколько усадеб в разных местах и играть при этом роли разных людей. Примеров следования ёмогами-но дзюцу в истории нин-дзюцу можно найти немало.
Окусэ и Фудзита смогли достаточно убедительно аргументировать свою версию. Так, уже в самом умолчании действий Фудзибаяси Нагато-но Ками в «Иранки» при пристальном внимании к Момоти Тамбе, по мнению «нин-дзюцуведов», кроется одно из важнейших доказательств их версии. Ведь, если человек упоминается под одним именем в каком-то эпизоде, вполне естественно, что его второе имя (или псевдоним) при этом не фигурирует.
Во время полевых изысканий на территории провинции Ига, Окусэ и Фудзита в разных местах обнаружили два захоронения – Фудзибаяси и Момоти. Казалось бы, это полностью опровергает их версию. Однако посмертные буддийские имена обоих дзёнинов оказались как две капли воды похожи и отличались друг от друга лишь одним иероглифом (посмертное имя Момоти Тамба – Хонкаку Рёсэй «Последователь Дзэн», а Фудзибаяси Нагато – Хонкаку Тансэй «Верующий воин»).
Что касается судьбы Момоти Сандаю, то версия единого Момоти-Фудзибаяси позволяет прояснить и этот вопрос. По-видимому, Момоти не погиб и сумел спастись во время кровавой резни. Предполагают, что он либо скрылся в своем поместье Рюгути в деревушке Удэ Санбонмацу в соседней провинции Ямато, либо сначала спрятался в одном из храмов ямабуси, с которыми имел крепкие связи, а затем по тайным горным тропам пробрался в сингонскую обитель Коя, а оттуда еще дальше – в монастырь Нэгоро-дзи, где и осел (Нэгоро и Коя, как говорилось ранее, в то время были оплотом враждебных Нобунаге сил и не раз становились приютом для всех врагов кровавого объединителя. Так, в 1580 г., за год до нашествия Оды на Ига, именно сюда, в Сайга Васиномори, бежал Кэндзё Дзёнин, настоятель разгромленного Одой монастыря Исияма Хонган-дзи).
Ряд фактов подтверждают эти предположения. Но самое интересное, пожалуй, вот что. Во второй половине XVII в. в Ига и в Кии, куда по предположениям Окусэ бежал Момоти-Фудзибаяси, почти одновременно появились два важнейших наставления по нин-дзюцу – «Бансэнсюкай» и «Сёнинки». Автором «Бансэнсюкай», как указано в тексте, был Фудзибаяси Ясутакэ, потомок Фудзибаяси Нагато. «Сёнинки» же подписана Фудзибаяси Масатакэ, патриархом школы Син Кусуноки-рю (известна также как Кисю-рю, Синнан-рю, Натори-рю и Мёэй-рю) и самураем из княжества Кисю, а создателем Син Кусуноки-рю в ней назван никто иной как Фудзибаяси Нагато.
Само сходство фамилий и имен авторов свидетельствует об их родстве. По-видимому, Фудзибаяси Ясутакэ и Фудзибаяси Масатакэ были братьями, возможно, даже родными, и внуками великого дзёнина. Имя их отца неизвестно, но, вероятно, он окончательно осел в провинции Кии и поступил на службу к какому-либо даймё. А вот сыновья его разделились. Ясутакэ, который, по-видимому, был старшим, отправился на родину и поступил на службу к Ясуде Унэмэ. Пользуясь тем, что он был близким родственником знаменитого ниндзя Токугавы Хаттори Хандзо, Ясутакэ занял высокий пост и попытался возродить славу старого рода нин-дзюцу. Младший же брат, Масатакэ, остался в провинции Кии, служил тамошним даймё и кодифицировал собственную школу – Син Кусуноки-рю.
Впрочем, есть и иная версия происхождения Син Кусуноки-рю. По ней Фудзибаяси Масатакэ – это псевдоним известного самурая по имени Натори Сандзюро Масатакэ. Этот Масатакэ унаследовал родовую традицию нин-дзюцу Натори-рю, которая вышла из школы Косю-рю и была основана командующим авангарда армии Такэды, Натори Итинодзё Масатоси, умершим в августе 1619 г. в местечке Санада провинции Синано.
Помимо родовой системы шпионажа Натори Сандзюро Масатакэ (или Масадзуми) изучал военную науку (гунгаку) школ Намбоку-рю и Мори-рю, на основе которых и создал Син Кусуноки-рю – «Новую Кусуноки-рю» (или Синнан-рю), само название которой указывает на следование традиции синоби-но дзюцу, заложенной великим полководцем Кусуноки Масасигэ. В 1654 г. Масатакэ был призван на службу в княжество Кисю, а умер в марте 1708 г. После этого Натори-рю передавалась по наследству среди его потомков, а члены семьи Усами, допущенной к изучению Натори-рю, неизменно занимали пост военных советников в княжестве Кисю.
Хотя эта версия возникновения Син Кусуноки-рю довольно сильно отличается от предложенной Окусэ Хэйситиро, думается, что и в этом случае без влияния Фудзибаяси не обошлось. Иначе как объяснить, что Натори выбрал своим псевдонимом старинную «ниндзевскую» фамилию Фудзибаяси?
Но почему же именно Фудзибаяси? А не Момоти, если речь идет об одном и том же человеке? Окусэ считает, что, оказавшись в Нэгоро, Момоти Тамба отказался от своего «засвеченного» в боях с армией Нобунаги псевдонима и стал пользоваться родным именем Фудзибаяси Нагато.
Укрывшись от преследователей на дружественной территории, старый ниндзя, по-видимому, не удалился «на пенсию» и после гибели Оды стал замышлять убийство его преемника, Тоётоми Хидэёси, вступив в сговор с монахами с горы Коя и племянником диктатора, Хидэцугу. Особые надежды он возлагал на ловкость своего лучшего гэнина – знаменитого Исикавы Гоэмона. Но план покушения провалился, а Исикава был казнен. Так что Момоти-Фудзибаяси умер в провинции Кии, так и не отомстив врагу.

Исикава Гоэмон – японский «Робин Гуд»

Мало кто из современных японцев не слышал имени знаменитого разбойника конца XVI в. Исикавы Гоэмона. Его подвиги красочно и с любовью описаны в многочисленных пьесах театров кабуки и дзёрури, в народных сказаниях и легендах.
По преданию, Исикава Гоэмон грабил и убивал богачей и раздавал добычу голодающим простолюдинам. Он был прекрасным мастером нин-дзюцу и, как утверждают легенды, запросто превращался в обыкновенную мышь. В целом Исикава сильно походит на благородного Робин Гуда, народного героя другого островного государства – Англии.
Реальная биография этого блестящего ниндзя известна очень плохо. По одной версии, он был уроженцем местечка Хамамацу, что в провинции Тотоми, а его настоящее имя было Санэгути Хатиро. По другой – сыном знаменитого «призрака» Момоти Сандаю и его лучшим учеником.
Считается, что в «искусстве быть невидимым» он уступал лишь одному человеку во всей Японии – «невидимке» из Кога Сарутоби Сасукэ, с которым, по популярной народной легенде, ему довелось как-то померяться силами. Правда, рассказ об этом дзюцу-курабэ – «соизмерении искусств» – совершенно фантастичен.
… Столкнувшись с Сарутоби, Гоэмон тут же превратился в мышь, демонстрируя силу своей магии. Но и Сасукэ не оплошал: он обратился в кота! Разбойник подумал, что проиграл, и тут же выпустил на Сасукэ сноп огня, но ловкий ниндзя из Кога ответил на это фонтаном воды и погасил пламя. Тогда Исикава Гоэмон превратился в огненный шар и устремился в небо, но Прыгучая обезьяна предвидел и такой маневр и ударил разбойника боевым веером прямо в переносицу, после чего Гоэмон признал поражение и стал названным младшим братом Сасукэ…
Не раз Исикаве поручались самые сложные задания, таившие в себе немалые опасности. Например, он неоднократно пытался убить Оду Нобунагу, но удача постоянно отворачивалась от него.
Гоэмон выжил в страшной бойне Тэнсё Ига-но ран и сумел бежать в монастырь Нэгоро-дзи. Одна любопытная легенда, зафиксированная в анналах Нэгоро, утверждает, что как-то раз он взобрался на самую высокую пагоду в монастыре и спрыгнул вниз с высоты шестиэтажного дома безо всякого вреда для себя.
Слава Гоэмона гремела по всей Японии. И однажды к нему обратился за помощью сам верховный советник (кампаку) Тоётоми Хидэцугу, не поладивший с дядей и решивший отделаться от родителя при помощи «невидимых убийц». По его заданию, Гоэмон пробрался в резиденцию Хидэёси в замке Момояма, но убить его не смог. Зато после этого все ищейки Тоётоми бросились по его следу и, в конце концов, Исикава был схвачен и живьем сварен в котле с кипящей водой вместе со своим единственным сыном. Эта страшная казнь надолго сохранилась в памяти народной как свидетельство лютой ненависти и панического страха властителей Японии перед неуловимыми «воинами ночи».

Тоётоми Хидэёси и гибель монастыря Нэгоро-дзи

Red Fir, не, Тёрнбулл всё-таки серьёзный учёный, прохфессор, в его книгах всегда внушительная библиография и тп. А Горбылев пересказывает все возможные легенды о ниндзя. не особенно упоминая, что это легенды, а позиционируя как истинную правду))) не, я люблю легенды, но то, что он не обозначает свои байки как легенды, меня несколько напрягает Т_Т

главное не забыть, какого пола Сайка. если наглого монаха, пристающего к девице (разумеется, не имея понятия, что под юбкой у той спрятан целый арсенал), я ещё могу представить, то слэш по этой паре будет просто чудовищен, имхо)))

:Азиль:, серьёзный учёный, прохфессор — но тексты у него весьма. субъективные. Он умудряется впихнуть в работу свое отношение к происходящему (а то и к другим авторам), которое читателя не всегда интересует (имхо).
то, что он не обозначает свои байки как легенды — ну, тут уже начинается наша работа

Да, в Басарени с девицами беда: то арсенал у них, то муж демонючий, то все сразу.

Red Fir, Он умудряется впихнуть в работу свое отношение к происходящему
да, есть такое дело. ну, на то его книги и для широкого круга читателей — сухие исторические работы читать многим скучно, вот он и развлекает. по мере сил))))

ну, тут уже начинается наша работа
поэтому предлагаю проставить тег «Байки из ЖЗЛ»))))

то арсенал у них, то муж демонючий, то все сразу. это точно ХДДД Даже у Касуги нескончаемый запас кунаев)))))

Red Fir, ага, пасиб))))
раз будут вопросы, значит, надо сделать ^^
пусть будет тег «вопрос к залу», щас я перелогинюсь и добавлю его в любимые)))

Правда, космос не в курсе. оно и к лучшему *убеждённо*

Тоётоми Хидэёси

Тоётоми попробовал поступить в буддистский храм на заочку, но ему не понравилось, как на нем смотрится традиционная монашеская лысина, так что он решил резко сменить обстановку и стал бандитом. Да, вот такой подростковый максимализм, к тому же, как вы помните по истории с Нобунагой, монахи в Японии и так были не прочь помахать оглоблей по случаю и без.

Какое-то время он мирно грабил путешественников, обижал пожилых леди, в общем, вел себя крайне плохо и Санта Клаус не приносил ему подарков на рождество. Как бы то ни было, это ему тоже быстро надоело и он бросил эту тяжелую и неблагодарную работу. Уставший от гоп-стопа Тоётоми успел поработать кузнецом, кожевником, плотником, поваром в местном Макдональдсе. В общем, он перепробовал практически все доступные для его социального класса профессии, точь-в-точь выпускник филологического факультета какого-нибудь вуза средней руки. Не пошло.

В общем, во время этих студенческих приключений, в перерыве между поиском бесплатной дегустации и работы, которая бы не настолько сжимала его бубенцы Хидэёси каким-то образом умудрился попасть в армию «носителем сандалий», да не просто в армию, а в армию, которую набирал будущий король демонов Ода Нобуняка Нобунага. Я точно не знаю, что было в списке обязанностей «носителя сандалий» (звучит, конечно, так, как будто говорит само за себя, однако Черная мамба в Убить Билла ни фига не черная), но я думаю, мы не сильно ошибемся, если скажем, что он НЕ был тем парнем, в обязанности которого входило бросаться с шашкой на танк, устраивать осаду крепости и брать города обаянием.

Я даже не знаю, как можно так сыинтерпретировать слова «носитель» или «сандалии», чтобы заставить эту строку в его трудовой книжке звучать хотя бы чуточку более пафосно. В общем, Хидейоши опять получил ту же самую скучную и абсолютно не пафосную жвачку с «8 утра до 5 часов вечера» ежедневно. Но он понимал, что неудобный график и отсутствие соц.пакета ничто, если есть перспективы. А они были, и, поэтому, он старался.

Видите ли, Нобунага с первого взгляда мог понять, что перед ним великий Ёкодзуна, даже если на тот момент парень больше был похож на Борю Моисеева в молодости. Ода и сам был тот еще манчкин, он сразу заметил, что в этом парне, что-то есть, на него так и хочется положиться (в платоническом смысле). Поначалу парня попробовали использовать как пушечное мясо на передовой, но тот отказывался умирать и стало ясно, что там ему не место. Способности Хидэёси к неожиданным стратегиям привели его к успеху и его назначили командующим отряда.

Так из человека, который копал сам Хидэёси стал человеком, который заставлял других копать. И здесь он тоже сумел показать, да не просто показать, а, например, вместе с небольшой группой сорвиголов залезть ночью на гору Инаба, что с нее неожиданно набежать на вражеский замок (со стороны горы гостей никто не ждал, так что они успели забежать и сказать «добрый вечер» раньше, чем кто-либо спохватился). Другой раз они взяли крепость невероятно веселым способом — он велел солдатам подкопать реку и направить ее по другому руслу да прямо к укреплениям противника. Противник смылся. У Хидэёси не было никаких шансов настолько сурово издеваться над противником и остаться незамеченным Нобунагой, человеком, которого по всей стране называли Королем демонов.

Итак, как только этот тайфун крутизны услышал о смерти Нобунаги, он рванул прямо на горящем пламени возмездия, рвущемся из его зада. Несмотря на двухдневный пит-стоп Хидэёси все равно успел первым добраться до Акечи. С тех пор в Японии есть поговорка «Правление Акечи — семь дней», что значит примерно, «калиф на час» или «не говори гоп, пока не «хопп, мусорок»», ну вы поняли.

В общем, Хидейоши успел даже голову Акечи принести на похороны своего любимого шефа, настолько это было быстро.Дальше последовала короткая перепалка, в процессе которой решалось, кто теперь в Японии власть. Так как Хидэёси стал верховным главнокомандующим армии Нобунаги, можно считать, что этим человеком стал он. К этому времени Ода успел завоевать треть Японии и собрать армию достаточную, чтобы убедить присоединиться оставшиеся две трети.

Следующие восемь лет Хидэёси провел разрезая больше лиц в день, чем профессиональный пластический хирург в Таиланде. К 1590 году он завоевал всю страну и успокоил умеренную оппозицию. И конечно, когда историки пишут «успокоил» это значит, что он протыкал их катаной до тех пор, пока они не переставали либо сопротивляться его власти, либо дышать.

Примерно в это время Хидэёси как раз и меняет свое первое имя на Тоётоми, что в переводе означает что-то вроде «Воля Императора», что повышало его рейтинг, а также показывало, что если у тебя все пушки в государстве — ты можешь делать со своим именем что угодно и никто не посмеет поспорить. Смена имени, кстати говоря, была и правда необходимо, так как его старое имя Киношита, которое означает что-то вроде «зачатый под сакурой». Романтично, но не сурово.

Ну, помимо этих важных вещей, Тоётоми еще успел устроить передел военной и феодальной системы, установил новую систему налогообложения, создал профессиональную постоянную армию, а также закатал в цемент любую возможную будущую революцию, отобрав все мечи в стране, кроме тех, которые были в руках у его солдат. Этот период получил название «охоты за мечами»

Блистательный путь Хидэёси от «тупого пихотинца» к «Воле Императора» и правда впечатляет, но в конце с ним случилось то, что часто случается с успешными правителями — головокружение от успехов. Для начала он велел распять, а то и шесть несколько милых иезуитов ни за что. Потом взял семью своего племянника — примерно человек 30 — и велел их публично казнить и бросить в «склеп предателей» несмотря на то, что это был не склеп совсем, да и не было особо доказательств, что они предатели.

А потом он пробовал завоевать Корею. Дважды. И оба раза получилось чуть больше, чем ничего. Во-второй раз он хотел даже выстроить в центре Киото гору из отрезанных ушей побежденных, я думаю, корейцам бы этат арт-объект не понравился, но хитрый товарищ Йи Сун Шин отправил кормить рыбок почти весь японский флот, а вместе с ним и храбрых самураев, которые были очень храбрые, но водой дышать не умели.

В любом случае, несмотря на ужасно скучную налоговую реформу и fail с планом захвата Кореи, вторжением в Китай и колонизацией Альфа Центавра на самурайских космическах крейсерах Тоётоми Хидэёси все равно невероятно эпичный чувак. Настоящий герой из ниоткуда, он выскочил, как чертик из табакерки, нашинковал врагов на суши, отомстил за смерть своего господина и заложил основы Сегуната, который будет рулить Японией в течение следующих 300 лет.

Тоётоми Хидэёси и гибель монастыря Нэгоро-дзи

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 254 816
  • КНИГИ 582 581
  • СЕРИИ 21 618
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 537 397

Средневековые японские шпионы и диверсанты ниндзя и их загадочное профессиональное искусство нин-дзюцу относятся к наименее исследованным областям. История изучения этого феномена на западе не насчитывает и пятидесяти лет. Все началось с небольшой заметки в журнале «Ньюсуик» за 3 августа 1964 г. В ней автор рассказывал о волне ниндзямании, захлестнувшей страну Восходящего солнца, вкратце описывал сущность и методы нин-дзюцу, представлял последнего мастера этого загадочного искусства Фудзиту Сэйко. Заметка вызвала большой интерес у американских ученых. По свидетельству одного из крупнейших японских специалистов в области истории нин-дзюцу Ямагути Масаюки, в том же 1964 г. из Гарвардского и Калифорнийского университетов, а также университета г. Гонолулу, Гавайские острова, в Японию поступили запросы о предоставлении материалов о ниндзя.

Автору книги неизвестно, каковы были результаты исследований американских историков. Но именно после этой заметки в США начался бум ниндзя. Он был подстегнут многочисленными кинобоевиками о японских «невидимках», авантюрными романами и популярными рекламными книжонками многочисленных авторов.

Спрос на информацию о ниндзя был колоссальный. И мощная американская индустрия с готовностью откликнулась на него: магазины заполнились униформой и снаряжением ниндзя, практическими наставлениями «по боевой технике воинов-теней». Свою долю пирога поспешили урвать и последние «мастера нин-дзюцу». Так появились огромные организации, объединяющие сотни тысяч поклонников ниндзя по всему свету – Будзинкан-додзё, Гэмбукан-додзё, Всемирная академия нин-дзюцу Роберта Басси и другие, по сути, представляющие собой своеобразные коммерческие предприятия, занимающиеся торговлей «заморской диковинкой».

При этом использовались отработанные методы привлечения широкой публики: побольше загадочности и мистики, побольше обещаний и заверений типа «наше искусство – самое древнее и крутое», побольше необычных приемов, побольше басен о сверхвозможностях. Все это нужно было подать под «правильным соусом». Ведь средневековые приемы маскировки, беганья по лесам и физическое и духовное самоистязание в духе спецназа могут заинтересовать разве что некоторых чудаков-любителей и профессионалов из спецподразделений. Широкая публика в массе своей останется к этим малопонятным «забавам» равнодушна. И вправду, зачем это клерку, рабочему или школяру? Однако «популяризаторы» нин-дзюцу сумели найти приманку для «широких народных масс». Нин-дзюцу стало рекламироваться не столько как искусство шпионажа и разведки, сколько как учение о достижении гармонии с окружающим миром и реализации творческого потенциала человека. Соответственно и ниндзя превратились в носителей тайного знания, в членов «тайных кланов», озабоченных реализацией высоких религиозно-философских идеалов и гонимых за свои убеждения. Жаль только, что у этого впечатляющего мифа нет практически никакой реальной исторической основы, о чем пойдет речь далее.

«Новая концепция рекламы» быстро позволила «построить в ряды» десятки тысяч последователей во всем мире. Еще бы, гармония с окружающим миром, духовное здоровье, реализация творческих потенций – разве это не идеал? В то время как в других восточных единоборствах наметился отток «любителей», организации нин-дзюцу стали стремительно набирать вес.

Однако рост интереса к нин-дзюцу отнюдь не стимулировал активность научных изысканий. Почти все изданные к настоящему моменту вне Японии книги об этом искусстве носят исключительно популярный и рекламный характер и ни в коей мере не являются научными исследованиями. Именно поэтому мы не найдем в них ни детального, основанного на фактах, анализа истории нин-дзюцу, ни ссылок на исторические источники, ни отрывков из «секретных» трактатов.

Зато повсеместно мы будем наталкиваться на высказывания, уже ставшие штампами и при этом не имеющие под собой никакой исторической основы. Например, из книги в книгу кочует утверждение о полном отсутствии источников по нин-дзюцу, связанном со спецификой секретной деятельности ниндзя. Но так ли это?

Японские источники, описывающие события XIV – XVII вв., пестрят упоминаниями о действиях ниндзя. Подчас среди них можно найти и детальные описания операций хитроумных лазутчиков. В этом плане значимы произведения жанра «воинских повестей» (гунки): «Хэйкэ-моногатари»[1], «Тайхэйки»[2], «Ходзё годайки»[3], «Канхассю-року»[4], «Сикоку-гунки»[5], «Мацуо-гунки»[6] и др. Большую ценность представляют дневники тех времен, например, «Тамон-ин никки»[7]. Довольно полную картину организации разведки в средневековой японской армии можно составить по дошедшим до наших дней приказам по армии. Здесь следует выделить распоряжения Като Киёмасы, главнокомандующего японского экспедиционного корпуса в Корее во время Имджинской войны конца XVI в. Кроме того до настоящего времени сохранилось свыше 50 наставлений по нин-дзюцу, включая такие выдающиеся произведения как десятитомная «энциклопедия» «Бансэнсюкай»[8] и «Сёнинки»[9], несколько десятков родословных знаменитых семей ниндзя, их воспоминания, служебные отчеты, китайские трактаты, повлиявшие на формирование теоретической базы нин-дзюцу… Дошли до наших дней и образцы снаряжения и вооружения, и так называемые «шпионские усадьбы», где ныне созданы музеи.

Как видим, реальное положение дел никак не согласуется с утверждением большого числа «трудов» по нин-дзюцу. Это вынуждает исследователя не только доискиваться истины в источниках, но попутно еще и анализировать и ломать штампы, сложившиеся благодаря «усилиям» лгунов-популяризаторов, заинтересованных не в серьезном исследовании вопроса, а в саморекламе. И начать приходится с самого понятия «ниндзя».

Кто такие ниндзя?

Слово «ниндзя» записывается двумя иероглифами: «нин» (в другом прочтении «синобу») – 1) выносить, терпеть, сносить; 2) скрываться, прятаться, делать что-либо тайком); и «ся» (в озвонченной форме «дзя»; в другом прочтении «моно») – «человек». Существительное «синоби», образованное от глагола «синобу» означает: 1) тайное проникновение; 2) соглядатай, лазутчик, шпион; 3) кража.

Слово «ниндзя» появилось лишь в ХХ в. Ранее его эквивалентом было иное прочтение тех же иероглифов – «синоби-но моно», буквально, «скрывающийся человек», «проникающий тайно человек». Так в Японии, начиная с XIV в., называли лазутчиков.

Во многих работах по истории нин-дзюцу можно встретить анализ взаимоотношения составных частей иероглифа «нин» с целью показать некое скрытое философское изначальное значение слова «ниндзя». Так, этот иероглиф интерпретировали, например, как «сердце (или дух) контролирует и направляет оружие».

Однако, думается, что это не более, чем позднейшие интерпретации и гимнастика ума. Подтверждается это тем, что задолго до того, как шпионов в Японии стали называть «синоби», в японском языке уже существовали многочисленные производные от глагола «синобу» слова со вполне «шпионскими» значениями: синобиёру – подкрадываться; синобииру – тайно проникать куда-либо; синоби-аруку – ходить крадучись; синобисугата-дэ – переодевшись, инкогнито, под чужим именем; синобиаси-дэ – на цыпочках, тихонько и т.д.

«Синоби» был далеко не единственный термин для обозначения представителей шпионской профессии. В источниках мы встречаем упоминания о кандзя («шпион», «человек, [проникающий через] отверстие»), тёдзя («шпион»), камари («пригибающийся»), уками-бито («вызнающий человек»), суппа («волны на воде», «проникающие [куда-либо] волны»), сэппа (то же), раппа («мятежные волны»), топпа («бьющие волны»), монокики («слушающие»), тоомэ («далеко [видящие] глаза»), мицумоно («тройные люди», «растраивающиеся люди»), дацуко («похитители слов»), кёдан («[подслушивающие] болтовню за угощением»), яма-кугури («подлезающие под гору»), куса («трава») и т.д.

Ссылка на основную публикацию