«Путешествие» Иэясу Токугава по провинции Ига. Возникновение отряда Ига-гуми | Karate-krs.ru

«Путешествие» Иэясу Токугава по провинции Ига. Возникновение отряда Ига-гуми

«Путешествие» Иэясу Токугава по провинции Ига. Возникновение отряда Ига-гуми

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 254 818
  • КНИГИ 582 583
  • СЕРИИ 21 618
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 537 397

Средневековые японские шпионы и диверсанты ниндзя и их загадочное профессиональное искусство нин-дзюцу относятся к наименее исследованным областям. История изучения этого феномена на западе не насчитывает и пятидесяти лет. Все началось с небольшой заметки в журнале «Ньюсуик» за 3 августа 1964 г. В ней автор рассказывал о волне ниндзямании, захлестнувшей страну Восходящего солнца, вкратце описывал сущность и методы нин-дзюцу, представлял последнего мастера этого загадочного искусства Фудзиту Сэйко. Заметка вызвала большой интерес у американских ученых. По свидетельству одного из крупнейших японских специалистов в области истории нин-дзюцу Ямагути Масаюки, в том же 1964 г. из Гарвардского и Калифорнийского университетов, а также университета г. Гонолулу, Гавайские острова, в Японию поступили запросы о предоставлении материалов о ниндзя.

Автору книги неизвестно, каковы были результаты исследований американских историков. Но именно после этой заметки в США начался бум ниндзя. Он был подстегнут многочисленными кинобоевиками о японских «невидимках», авантюрными романами и популярными рекламными книжонками многочисленных авторов.

Спрос на информацию о ниндзя был колоссальный. И мощная американская индустрия с готовностью откликнулась на него: магазины заполнились униформой и снаряжением ниндзя, практическими наставлениями «по боевой технике воинов-теней». Свою долю пирога поспешили урвать и последние «мастера нин-дзюцу». Так появились огромные организации, объединяющие сотни тысяч поклонников ниндзя по всему свету – Будзинкан-додзё, Гэмбукан-додзё, Всемирная академия нин-дзюцу Роберта Басси и другие, по сути, представляющие собой своеобразные коммерческие предприятия, занимающиеся торговлей «заморской диковинкой».

При этом использовались отработанные методы привлечения широкой публики: побольше загадочности и мистики, побольше обещаний и заверений типа «наше искусство – самое древнее и крутое», побольше необычных приемов, побольше басен о сверхвозможностях. Все это нужно было подать под «правильным соусом». Ведь средневековые приемы маскировки, беганья по лесам и физическое и духовное самоистязание в духе спецназа могут заинтересовать разве что некоторых чудаков-любителей и профессионалов из спецподразделений. Широкая публика в массе своей останется к этим малопонятным «забавам» равнодушна. И вправду, зачем это клерку, рабочему или школяру? Однако «популяризаторы» нин-дзюцу сумели найти приманку для «широких народных масс». Нин-дзюцу стало рекламироваться не столько как искусство шпионажа и разведки, сколько как учение о достижении гармонии с окружающим миром и реализации творческого потенциала человека. Соответственно и ниндзя превратились в носителей тайного знания, в членов «тайных кланов», озабоченных реализацией высоких религиозно-философских идеалов и гонимых за свои убеждения. Жаль только, что у этого впечатляющего мифа нет практически никакой реальной исторической основы, о чем пойдет речь далее.

«Новая концепция рекламы» быстро позволила «построить в ряды» десятки тысяч последователей во всем мире. Еще бы, гармония с окружающим миром, духовное здоровье, реализация творческих потенций – разве это не идеал? В то время как в других восточных единоборствах наметился отток «любителей», организации нин-дзюцу стали стремительно набирать вес.

Однако рост интереса к нин-дзюцу отнюдь не стимулировал активность научных изысканий. Почти все изданные к настоящему моменту вне Японии книги об этом искусстве носят исключительно популярный и рекламный характер и ни в коей мере не являются научными исследованиями. Именно поэтому мы не найдем в них ни детального, основанного на фактах, анализа истории нин-дзюцу, ни ссылок на исторические источники, ни отрывков из «секретных» трактатов.

Зато повсеместно мы будем наталкиваться на высказывания, уже ставшие штампами и при этом не имеющие под собой никакой исторической основы. Например, из книги в книгу кочует утверждение о полном отсутствии источников по нин-дзюцу, связанном со спецификой секретной деятельности ниндзя. Но так ли это?

Японские источники, описывающие события XIV – XVII вв., пестрят упоминаниями о действиях ниндзя. Подчас среди них можно найти и детальные описания операций хитроумных лазутчиков. В этом плане значимы произведения жанра «воинских повестей» (гунки): «Хэйкэ-моногатари»[1], «Тайхэйки»[2], «Ходзё годайки»[3], «Канхассю-року»[4], «Сикоку-гунки»[5], «Мацуо-гунки»[6] и др. Большую ценность представляют дневники тех времен, например, «Тамон-ин никки»[7]. Довольно полную картину организации разведки в средневековой японской армии можно составить по дошедшим до наших дней приказам по армии. Здесь следует выделить распоряжения Като Киёмасы, главнокомандующего японского экспедиционного корпуса в Корее во время Имджинской войны конца XVI в. Кроме того до настоящего времени сохранилось свыше 50 наставлений по нин-дзюцу, включая такие выдающиеся произведения как десятитомная «энциклопедия» «Бансэнсюкай»[8] и «Сёнинки»[9], несколько десятков родословных знаменитых семей ниндзя, их воспоминания, служебные отчеты, китайские трактаты, повлиявшие на формирование теоретической базы нин-дзюцу… Дошли до наших дней и образцы снаряжения и вооружения, и так называемые «шпионские усадьбы», где ныне созданы музеи.

Как видим, реальное положение дел никак не согласуется с утверждением большого числа «трудов» по нин-дзюцу. Это вынуждает исследователя не только доискиваться истины в источниках, но попутно еще и анализировать и ломать штампы, сложившиеся благодаря «усилиям» лгунов-популяризаторов, заинтересованных не в серьезном исследовании вопроса, а в саморекламе. И начать приходится с самого понятия «ниндзя».

Кто такие ниндзя?

Слово «ниндзя» записывается двумя иероглифами: «нин» (в другом прочтении «синобу») – 1) выносить, терпеть, сносить; 2) скрываться, прятаться, делать что-либо тайком); и «ся» (в озвонченной форме «дзя»; в другом прочтении «моно») – «человек». Существительное «синоби», образованное от глагола «синобу» означает: 1) тайное проникновение; 2) соглядатай, лазутчик, шпион; 3) кража.

Слово «ниндзя» появилось лишь в ХХ в. Ранее его эквивалентом было иное прочтение тех же иероглифов – «синоби-но моно», буквально, «скрывающийся человек», «проникающий тайно человек». Так в Японии, начиная с XIV в., называли лазутчиков.

Во многих работах по истории нин-дзюцу можно встретить анализ взаимоотношения составных частей иероглифа «нин» с целью показать некое скрытое философское изначальное значение слова «ниндзя». Так, этот иероглиф интерпретировали, например, как «сердце (или дух) контролирует и направляет оружие».

Однако, думается, что это не более, чем позднейшие интерпретации и гимнастика ума. Подтверждается это тем, что задолго до того, как шпионов в Японии стали называть «синоби», в японском языке уже существовали многочисленные производные от глагола «синобу» слова со вполне «шпионскими» значениями: синобиёру – подкрадываться; синобииру – тайно проникать куда-либо; синоби-аруку – ходить крадучись; синобисугата-дэ – переодевшись, инкогнито, под чужим именем; синобиаси-дэ – на цыпочках, тихонько и т.д.

«Синоби» был далеко не единственный термин для обозначения представителей шпионской профессии. В источниках мы встречаем упоминания о кандзя («шпион», «человек, [проникающий через] отверстие»), тёдзя («шпион»), камари («пригибающийся»), уками-бито («вызнающий человек»), суппа («волны на воде», «проникающие [куда-либо] волны»), сэппа (то же), раппа («мятежные волны»), топпа («бьющие волны»), монокики («слушающие»), тоомэ («далеко [видящие] глаза»), мицумоно («тройные люди», «растраивающиеся люди»), дацуко («похитители слов»), кёдан («[подслушивающие] болтовню за угощением»), яма-кугури («подлезающие под гору»), куса («трава») и т.д.

«Путешествие» Иэясу Токугава по провинции Ига. Возникновение отряда Ига-гуми

После того, как армия Нобунаги превратила в пепел провинцию Ига, и многие ниндзя устремились за ее пределы, у даймё из разных концов Японии появилась прекрасная возможность пополнить свои армии настоящими профессионалами «плаща и кинжала». Одним из первых эту возможность оценил дзёнин Хаттори Хандзо Масасигэ, начальник разведки Токугавы Иэясу, который немедленно обратился к своему господину с предложением нанять беглых ниндзя. Иэясу поначалу не придал значения словам своего военачальника, но вскоре обстоятельства сложились так, что ниндзя Ига оказались для него единственным спасением.

Токугава Иэясу по приглашению Нобунаги находился с инспекцией в городе Сакаи (ныне префектура Осака), когда до него дошла весть об убийстве Оды в монастыре Хонно-дзи. В поездке его сопровождало лишь несколько приближенных вассалов — Хонда Тадакацу, Сакаи Тадацугу, Ии Иэмаса, Хаттори Хандзо, Анаяма Байсэцу и некоторые другие. Охраны у него с собой не было, а тем временем все дороги заполнили войска изменника Акэти Мицухидэ. К тому же путь в Окадзаки, родовой замок Токугавы, перекрыли взбунтовавшиеся крестьяне. Казалось, выбраться живым из вражеского окружения уже не удастся. По легенде, Токугава в отчаянии едва не совершил самоубийство, но Хаттори Хандзо сумел убедить его, что выход все же есть. Он предложил князю отступать через провинцию Ига и прибегнуть к помощи тамошних ниндзя. Поскольку это был единственный реальный план спасения, Токугаве ничего не оставалось как только согласиться с ним.

Хандзо немедленно помчался в местечко Тарао, что на границе Ига и Кога, и обратился за помощью к Тарао Сиробэю Мицухиро, главе одной из 53 семей Кога. Вскоре воины Тарао в качестве телохранителей окружили небольшую кавалькаду Токугавы, а Хандзо поднялся на перевал Отоги-тогэ, разделяющий Ига и Кога, запалил огни и стал подавать кодовые сигналы о немедленном сборе ниндзя на перевале. Когда Иэясу благополучно добрался до Отоги-тогэ, там его уже поджидал отряд в 300 синоби из Ига и Кога (200 ниндзя из Ига и 100 ниндзя из Кога).

На перевале Иэясу уселся в паланкин, а ниндзя во главе с Хандзо плотной стеной сомкнулись вокруг него и двинулись в путь по горным тропам. Часть «невидимок» постоянно обшаривала окрестные рощи и кусты, опасаясь засады.

Это был нелегкий путь. Ниндзя пришлось сражаться с бандитами и диверсантами Акэти. Мы почти не знаем подробностей этих столкновений. Известно только, что во время этого путешествия погиб один из близких друзей Токугавы — Анаяма Байсэцу, вырвавшийся несколько впереди группы. Но все же, не останавливаясь ни днем ни ночью, Токугава и его телохранители сумели миновать опасный район Кабуто и, переправившись через реки Кидзу и удзи, добрались до местечка Сироко в провинции Исэ, откуда Иэясу морем отплыл в свою вотчинную провинцию Микава и благополучно вернулся в Окадзаки. Об этом эпизоде имеется специальное упоминание в «Токугава дзикки» («Подлинная хроника Токугава»), где он назван «Опасностью переезда через Ига».

Этот случай позволил Иэясу наглядно убедиться в невероятных способностях ниндзя и эффективности их организации. Кроме того князь высоко оценил их преданность. Таких воинов стоило пригласить на службу. Поэтому Иэясу щедро наградил предводителя ниндзя Хаттори Хандзо, и поручил набрать из участников операции отряд стражников (досин). Так на службе у семьи Токугава появился отряд Ига-гуми.

Под командованием Хаттори Хандзо отряд Ига-гуми принимал участие во многих сражениях. В июне 1584 года он захватил замок Нисиэ, чуть позже бился у горы Нио-яма в провинции Идзу, участвовал в осаде крепости Одавара и карательных экспедициях в провинцию Муцу против даймё Асааки. После смерти Хандзо в 1596 году Ига-гуми сражался в крупнейшей битве при Сэкигахаре (1600) и в двух осадах замка Осака (1615).

Став начальником секретной службы, Хандзо поместил своих ниндзя в качестве онива-бан — «садовников» — в замке Иэясу. Такая система обладала целым рядом плюсов. Во-первых, «садовники» постоянно находились поблизости от князя и были способны в любой ситуации защитить его от посягательств тайных агентов врага. Во-вторых, широкие просторные дворы замка позволяли ему или его начальнику разведслужбы незаметно отдавать приказы «садовникам»-ниндзя, которые немелденно отправлялись ввыполнять приказЮ переодевшись соответствующим образом в особой комнатке. После возвращения агентов, точно таким же образом можно было выслушивать их доклады, без риска быть подслушанным непрошенным гостем и не привлекая к себе внимания.

Самым опасным заданием среди онива-бан считалось назначение на разведку в княжество Симадзу в провинции Сацума: из 10 посланных туда шпионов возвращался только один — столь эффективной была тамошняя контрразведка, укомплектованная мастерами нин-дзюцу местной традиции Сацума-рю. Известно, что мэакаси Симадзу, выпытав секреты организации службы шпионажа Токугавы у кого-то из ниндзя Ига, многое переняли у своих врагов. В частности, в княжестве Симадзу для решения разведывательных задач тоже была создана служба онива-бан. Там она просуществовала до конца XIX века.

Хаттори Хандзо умер в 14 день 11 месяца 1596 года в возрасте 55 лет. Его наследником на должности начальника тайных агентов (оммицу-гасира) стал его старший сын Ивами-но Ками Масанари, человек крайне неуравновешенный и совершенно лишенный тех талантов, какими обладал его отец.

Ссылка на основную публикацию