Ниндзя на службе сёгуната Токугава | Karate-krs.ru

Ниндзя на службе сёгуната Токугава

Ниндзя на службе сёгуната Токугава

Главная страница / Боевые искусства Востока / Япония / Ниндзюцу / Смертельная битва нидзя / Упадок нин-дзюцу / Ниндзя на службе сёгуната Токугава /

Ниндзя на службе сёгуната Токугава

П осле падения Осаки Токугава Иэясу начал проводить политику жестокого и скрупулезно разработанного контроля над всеми даймё страны. Он понимал, что несмотря на тяжелейшие поражения в битвах при Сэкигахаре и Осаке, его враги все еще могли оправиться и нанести ему или его наследникам предательский удар в спину. Поэтому Иэясу приложил все усилия для того, чтобы обезопасить сёгунат от возможных заговоров и мятежей.

Иэясу разделил все дворянство на несколько разрядов и категорий. Придворная аристократия кугэ, составлявшая окружение императора, была объявлена самым высоким разрядом феодального дворянства, хотя и не имела реального экономического и политического влияния в стране. Остальная часть дворянства была отнесена к категории букэ — «военных домов», которая реально господствовала в Японии. Букэ в свою очередь разделялись на владетельных князей (даймё) и рядовых дворян (буси), которые, как правило, не имели собственных земельных владений, но получали рисовый паек от своего господина.

Владельцы крупных княжеств стали объектом пристального внимания сёгунов. Самый верхний слой даймё составляли симпан, связанные с сёгуном родственными узами. Остальных князей, в зависимости от их участия в битвах при Сэкигахаре и Осаке на стороне Токугавы или его противников, Иэясу поделил на две категории: фудай-даймё и тодзама-даймё. Фудай-даймё поддерживали Токугаву еще до его прихода к власти. С установлением сёгуната они превратились в прямых вассалов военного диктатора. В число фудай-даймё входило свыше 150 князей. Из них составлялись высшие правительственные органы, заполнялись вакансии наместников в провинциях.

Тодзама-даймё были опальной группировкой феодалов 80 князей, более богатых и влиятельных, чем фудай-даймё, и не уступавших по экономической силе самому дому Токугава. Они рассматривались сёгунами как постоянные и опасные соперники. Поэтому сёгунское правительство предприняло целый ряд мер, чтобы воспрепятствовать росту их политического и экономического могущества. Тодзама-даймё не разрешалось занимать правительственные посты. В отдаленных районах Кюсю, Сикоку и юка Хонсю бакуфу строило замки и крепости. Ряд княжеств был конфискован государством, чтобы предотвратить создание коалиций против сёгуна.

Для подавления тодзама использовались и явно репрессивные меры. Наиболее серьезно подрывали их мощь и влияние конфискация и перераспределение земельных владений и заложничество. Уже вскоре после битвы при Сэкигахаре, в 1600-1602 годах были полностью конфискованы владения 72 даймё, 61 князь был переведен из одного района в другой. Во владениях таких богатых тодзама-даймё как Мори, Уэсуги, Хатакэ, Акита была проведена конфискация земель. И лишь 60 даймё не были затронуты ограничительными мерами. За двухлетний период больше половины княжеств сменило своих владельцев. Конфискация земель отражалась не только на положении даймё, но и на положении его вассалов, поскольку она превращала их в ронинов. В результате сотни тысяч самураев лишались источников пропитания.

Настоящим бичом для тодзама стала система заложничества (санкин котай), которая была официально введена третьим сёгуном Токугава Иэмицу в 1634 году. Иэмицу не был изобретателем системы санкин котай. Попытки ввести ее предпринимались и ранее. Например, еще Тоётоми Хидэёси обязал семьи всех даймё жить не в княжествах, а под постоянным наблюдением в Осаке и Фусими — официальных резиденциях диктатора.

Ниндзя на службе сёгуната Токугава

(The true story of ninjutsu).

®&© Sigma-Press LTD. Quebec 2013 Canada.

Средневековые японские шпионы и диверсанты ниндзя и их загадочное профессиональное искусство нин-дзюцу относятся к наименее исследованным областям. История изучения этого феномена на западе не насчитывает и пятидесяти лет. Все началось с небольшой заметки в журнале «Ньюсуик» за 3 августа 1964 г. В ней автор рассказывал о волне ниндзямании, захлестнувшей страну Восходящего солнца, вкратце описывал сущность и методы нин-дзюцу, представлял последнего мастера этого загадочного искусства Фудзиту Сэйко. Заметка вызвала большой интерес у американских ученых. По свидетельству одного из крупнейших японских специалистов в области истории нин-дзюцу Ямагути Масаюки, в том же 1964 г. из Гарвардского и Калифорнийского университетов, а также университета г. Гонолулу, Гавайские острова, в Японию поступили запросы о предоставлении материалов о ниндзя.

Автору книги неизвестно, каковы были результаты исследований американских историков. Но именно после этой заметки в США начался бум ниндзя. Он был подстегнут многочисленными кинобоевиками о японских «невидимках», авантюрными романами и популярными рекламными книжонками многочисленных авторов.

Спрос на информацию о ниндзя был колоссальный. И мощная американская индустрия с готовностью откликнулась на него: магазины заполнились униформой и снаряжением ниндзя, практическими наставлениями «по боевой технике воинов-теней». Свою долю пирога поспешили урвать и последние «мастера нин-дзюцу». Так появились огромные организации, объединяющие сотни тысяч поклонников ниндзя по всему свету –Будзинкан-додзё, Гэмбукан-додзё, Всемирная академия нин-дзюцу Роберта Басси и другие, по сути, представляющие собой своеобразные коммерческие предприятия, занимающиеся торговлей «заморской диковинкой».

При этом использовались отработанные методы привлечения широкой публики: побольше загадочности и мистики, побольше обещаний и заверений типа «наше искусство –самое древнее и крутое», побольше необычных приемов, побольше басен о сверхвозможностях. Все это нужно было подать под «правильным соусом». Ведь средневековые приемы маскировки, беганья по лесам и физическое и духовное самоистязание в духе спецназа могут заинтересовать разве что некоторых чудаков-любителей и профессионалов из спецподразделений. Широкая публика в массе своей останется к этим малопонятным «забавам» равнодушна. И вправду, зачем это клерку, рабочему или школяру? Однако «популяризаторы» нин-дзюцу сумели найти приманку для «широких народных масс». Нин-дзюцу стало рекламироваться не столько как искусство шпионажа и разведки, сколько как учение о достижении гармонии с окружающим миром и реализации творческого потенциала человека. Соответственно и ниндзя превратились в носителей тайного знания, в членов «тайных кланов», озабоченных реализацией высоких религиозно-философских идеалов и гонимых за свои убеждения. Жаль только, что у этого впечатляющего мифа нет практически никакой реальной исторической основы, о чем пойдет речь далее.

«Новая концепция рекламы» быстро позволила «построить в ряды» десятки тысяч последователей во всем мире. Еще бы, гармония с окружающим миром, духовное здоровье, реализация творческих потенций –разве это не идеал? В то время как в других восточных единоборствах наметился отток «любителей», организации нин-дзюцу стали стремительно набирать вес.

Однако рост интереса к нин-дзюцу отнюдь не стимулировал активность научных изысканий. Почти все изданные к настоящему моменту вне Японии книги об этом искусстве носят исключительно популярный и рекламный характер и ни в коей мере не являются научными исследованиями. Именно поэтому мы не найдем в них ни детального, основанного на фактах, анализа истории нин-дзюцу, ни ссылок на исторические источники, ни отрывков из «секретных» трактатов.

Зато повсеместно мы будем наталкиваться на высказывания, уже ставшие штампами и при этом не имеющие под собой никакой исторической основы. Например, из книги в книгу кочует утверждение о полном отсутствии источников по нин-дзюцу, связанном со спецификой секретной деятельности ниндзя. Но так ли это?

Японские источники, описывающие события XIV –XVII вв., пестрят упоминаниями о действиях ниндзя. Подчас среди них можно найти и детальные описания операций хитроумных лазутчиков. В этом плане значимы произведения жанра «воинских повестей» (гунки): «Хэйкэ-моногатари», «Тайхэйки», «Ходзё годайки», «Канхассю-року», «Сикоку-гунки», «Мацуо-гунки» и др. Большую ценность представляют дневники тех времен, например, «Тамон-ин никки». Довольно полную картину организации разведки в средневековой японской армии можно составить по дошедшим до наших дней приказам по армии. Здесь следует выделить распоряжения Като Киёмасы, главнокомандующего японского экспедиционного корпуса в Корее во время Имджинской войны конца XVI в. Кроме того до настоящего времени сохранилось свыше 50 наставлений по нин-дзюцу, включая такие выдающиеся произведения как десятитомная «энциклопедия» «Бансэнсюкай» и «Сёнинки», несколько десятков родословных знаменитых семей ниндзя, их воспоминания, служебные отчеты, китайские трактаты, повлиявшие на формирование теоретической базы нин-дзюцу… Дошли до наших дней и образцы снаряжения и вооружения, и так называемые «шпионские усадьбы», где ныне созданы музеи.

Как видим, реальное положение дел никак не согласуется с утверждением большого числа «трудов» по нин-дзюцу. Это вынуждает исследователя не только доискиваться истины в источниках, но попутно еще и анализировать и ломать штампы, сложившиеся благодаря «усилиям» лгунов-популяризаторов, заинтересованных не в серьезном исследовании вопроса, а в саморекламе. И начать приходится с самого понятия «ниндзя».

Кто такие ниндзя?

Слово «ниндзя» записывается двумя иероглифами: «нин» (в другом прочтении «синобу») –) выносить, терпеть, сносить; 2) скрываться, прятаться, делать что-либо тайком); и «ся» (в озвонченной форме «дзя»; в другом прочтении «моно») –«человек». Существительное «синоби», образованное от глагола «синобу» означает: 1) тайное проникновение; 2) соглядатай, лазутчик, шпион; 3) кража.

Слово «ниндзя» появилось лишь в ХХ в. Ранее его эквивалентом было иное прочтение тех же иероглифов –«синоби-но моно», буквально, «скрывающийся человек», «проникающий тайно человек». Так в Японии, начиная с XIV в., называли лазутчиков.

Во многих работах по истории нин-дзюцу можно встретить анализ взаимоотношения составных частей иероглифа «нин» с целью показать некое скрытое философское изначальное значение слова «ниндзя». Так, этот иероглиф интерпретировали, например, как «сердце (или дух) контролирует и направляет оружие».

Однако, думается, что это не более, чем позднейшие интерпретации и гимнастика ума. Подтверждается это тем, что задолго до того, как шпионов в Японии стали называть «синоби», в японском языке уже существовали многочисленные производные от глагола «синобу» слова со вполне «шпионскими» значениями: синобиёру –подкрадываться; синобииру –тайно проникать куда-либо; синоби-аруку –ходить крадучись; синобисугата-дэ –переодевшись, инкогнито, под чужим именем; синобиаси-дэ –на цыпочках, тихонько и т.д.

«Синоби» был далеко не единственный термин для обозначения представителей шпионской профессии. В источниках мы встречаем упоминания о кандзя («шпион», «человек, [проникающий через] отверстие»), тёдзя («шпион»), камари («пригибающийся»), уками-бито («вызнающий человек»), суппа («волны на воде», «проникающие [куда-либо] волны»), сэппа (то же), раппа («мятежные волны»), топпа («бьющие волны»), монокики («слушающие»), тоомэ («далеко [видящие] глаза»), мицумоно («тройные люди», «растраивающиеся люди»), дацуко («похитители слов»), кёдан («[подслушивающие] болтовню за угощением»), яма-кугури («подлезающие под гору»), куса («трава») и т.д.

Глава 10. Ниндзя на службе сёгуната Токугава. Упадок нин-дзюцу

После падения Осаки Токугава Иэясу начал проводить политику жесткого и скрупулезно разработанного контроля над всеми даймё страны. Он понимал, что, несмотря на тяжелейшие поражения в битвах при Сэкигахаре и Осаке, его враги все еще могли оправиться и нанести ему или его наследникам предательский удар в спину. Поэтому Иэясу приложил все усилия для того, чтобы обезопасить сёгунат от возможных заговоров и мятежей.
Иэясу разделил все дворянство на несколько разрядов и категорий. Придворная аристократия кугэ, составлявшая окружение императора, была объявлена самым высоким разрядом феодального дворянства, хотя и не имела реального экономического и политического влияния в стране. Остальная часть дворян была отнесена к категории букэ – «военных домов», которая реально господствовала в Японии. Букэ в свою очередь разделялись на владетельных князей (даймё) и рядовых дворян (буси), которые, как правило, не имели собственных земельных владений, но получали рисовый паек от своего господина.
Владельцы крупных княжеств стали объектом самого пристального внимания сёгунов. Самый верхний слой даймё составляли симпан, связанные с сёгуном родственными узами. Остальных князей, в зависимости от их участия в битвах при Сэкигахаре и Осаке на стороне Токугавы или его противников, Иэясу поделил на две категории: фудай-даймё и тодзама-даймё. Фудай-даймё поддерживали Токугаву еще до его прихода к власти. С установлением сёгуната они превратились в прямых вассалов военного диктатора. В число фудай-даймё входило свыше 150 князей. Из них составлялись высшие правительственные органы, заполнялись вакансии наместников в провинциях.
Тодзама-даймё были опальной группировкой феодалов. 80 князей, более богатых и влиятельных, чем фудай-даймё, и не уступавших по экономической силе самому дому Токугава, рассматривались сёгунами как постоянные и опасные соперники. Поэтому сёгунское правительство предприняло целый ряд мер, чтобы воспрепятствовать росту их политического и экономического могущества. Тодзама-даймё не разрешалось занимать правительственные посты. В отдаленных районах Кюсю, Сикоку и юга Хонсю бакуфу строило замки и крепости. Ряд княжеств был конфискован государством, чтобы предотвратить создание коалиций против сёгуна.
Для подавления тодзама использовались и явно репрессивные меры. Наиболее серьезно подрывали их мощь и влияние конфискация и перераспределение земельных владений и заложничество. Уже вскоре после битвы при Сэкигахаре, в 1600-1602 гг. были полностью конфискованы владения 72 даймё, 61 князь был переведен из одного района в другой с увеличением владений. Во владениях таких богатых тодзама-даймё как Мори, Уэсуги, Хатакэ, Акита была проведена конфискация земель. И лишь 60 даймё не были затронуты ограничительными мерами. За двухлетний период больше половины княжеств сменили своих владельцев. Конфискация земель отражалась не только на положении даймё, но и на положении его вассалов, поскольку она превращала их в ронинов. В результате сотни тысяч самураев лишались источников пропитания.
Настоящим бичом для тодзама стала система заложничества (санкин котай), которая была официально введена третьим сёгуном Токугава Иэмицу в 1634 г. Иэмицу не был изобретателем системы санкин котай. Попытки ввести ее предпринимались и ранее. Например, еще Тоётоми Хидэёси обязал семьи всех даймё жить не в княжествах, а под постоянным наблюдением в Осаке и Фусими – официальных резиденциях диктатора.
Иэясу в начале правления стремился заставить тодзама-даймё приезжать в Эдо, добиваясь демонстрации признания ими верховной власти дома Токугава. После 1634 г. при сёгуне Иэмицу условия усложнились: все князья были обязаны через год приезжать в столицу с семьей и свитой. По истечении года даймё возвращались в княжества, а жены и дети оставались при дворе сёгуна в качестве заложников. Неповиновение, попытка создания антиправительственной коалиции вызывали незамедлительные репрессии в отношении членов семьи даймё. Кроме того, санкин котай возлагала на князей и дополнительное финансовое бремя: постоянные переезды, жизнь в столице, строительство и содержание там собственных дворцов ослабляли княжество, одновременно обогащая и украшая столицу Эдо.

На службе сёгуну

Путь Токугавы Иэясу к власти был так или иначе связан с поддержкой и военной помощью со стороны крупнейших кланов ниндзя. Они устраняли его соперников, штурмовали замки и даже подавляли восстания – так случилось со знаменитым Симабарским восстанием. Ниндзя по сути превратились в особый тип гвардии Токугавы и оставались таковыми на протяжении всего господства сёгуната в Японии.

Первый раз после прихода к власти в качестве сёгуна Токугаве Иэясу пришлось активно прибегнуть к услугам своих наемников уже в 1614 г. Именно тогда возмужавший Тоётоми Хидэёри – сын бывшего сёгуна Тоэтоми Хидэёси – предпринял попытку вернуть себе власть. Незадолго до своей смерти в 1598 г. Тоётоми Хидэёси учредил «Совет пяти старейшин» (Готайро) и «Совет пяти уполномоченных» (Гобугё), в которые входили известные даймё. Эти советы призваны были стать неким «коллективным регентом» при малолетнем тогда сыне сёгуна, Хидэёри. Члены этих советов разделились на две враждующие группировки, каждая из которых рвалась к власти и выдвинула двух лидеров. Первая группа, возглавляемая известными воителями Исидой Мицунари, Мори Тэрумото и Уэсуги Какекацу (последний был широко известен как знаток ниндзюцу), строго придерживалась завещания Тоётоми Хидэёси и считала истинным сёгуном его сына Хидэёри. Вторая же группа – фактически изменники и заговорщики – выдвинула из своих рядов другого претендента, Токугаву Иэясу. В октябре 1600 г. в битве при Сэкигахаре недалеко от Токио Токугава наголову разгромил своих противников и овладел сёгунским титулом.

Но Тоётоми Хидэёри, справедливо считая себя истинным наследником сёгунской династии, решил восстановить справедливость. Его поддержали многие разорившиеся даймё, ронины – самураи, оставшиеся без своего господина. Десятки тысяч этих людей стали стекаться под стены гигантской крепости в Осаке, собираясь сделать ее базой восстания против Токугавы.

Осакская крепость имела более 20 км в периметре и представляла собой целый город с огромными складами, источниками воды. Такую крепость можно было удерживать годами, и Токугава, зная это, решил прибегнуть к помощи своих ниндзя из школ Ига-гуми и Кога-гуми

Группу ниндзя из Ига возглавлял их патриарх Хаттори Масанари. Кога-гуми находилась под руководством не менее знаменитого ниндзя Ямаока Кагэцугэ. В помощь этим отрядам в операции было решено использовать и ниндзя из области Суруга, которые обучались у синоби из Сацумы и блестяще владели искусством снайперской стрельбы. Войска сёгуната возглавлял сын уже известного нам генерала И Наомасы – И Наотака, а при нем состоял все тот же испытанный в боях преданный ниндзя Миура. Именно ему было поручено перед началом военной операции против мятежников в Осаке провести переговоры с отрядами ниндзя и договориться о цене. Миура, пользовавшийся огромным авторитетом среди ниндзя Ига, отправился в эту провинцию, в район Набари, и без труда провел мобилизацию местных синоби (Ямагути С. С. 267).

Эндо Энье (XIV в.), мирянин дзэн-буддист, отец которого, равно как и он сам, был

известным мастером воинских искусств. Это тип «дзэнского портрета» (синее),

где Энье сидит на монашеском стуле, одетый в рясу кеса

Несколько раз ниндзя, прикинувшись сторонниками Тоётоми Хидэёри, проникали в крепость и разведывали устройство её оборонительных сооружений. Как-то раз десять ниндзя пробрались в замок, получив задание посеять вражду и недоверие в руководстве восставших. Этот тип действий ниндзя назывался «кан», и его упоминает еще китайский стратег V в. до н. э. Сунь-цзы. Вероятно, операция «кан» прошла удачно: один из видных самураев в Осаке сделал себе сэппуку, возмутившись недоверием собратьев. Ниндзя пытались подкупить и самого командующего гарнизоном крепости Санаду Юкимуру, но неудачно.

Генерал Санада Юкимура также прибег к услугам ниндзя. Именно по их совету он соорудил особую навесную башню – барбикан, которая нависала надо рвом, окружающим Осакский замок. Хотя оборонительный ров был чудовищно глубок, но он давным-давно высох. Барбикан же позволял вести прицельный огонь по нападающим как во рву, так и на другой его стороне. Осакские «сидельцы» гордились своим сооружением и даже прозвали его в честь своего генерала Санада-мару.

Всё это в немалой степени раздражало командующего войсками Токугавы генерала И Наотаку. В конце концов было решено разрушить барбикан. Заодно можно было попробовать сделать пролом в центральных воротах, которые защищались барбиканом. И вот темной ночью войска И Наотаки под его личным командованием тихо вошли в сухой ров и начали окружать замок. Двигаться было трудно, густой предутренний туман не позволял свободно ориентироваться, ров был полон камней и вязкой грязи, люди натыкались друг на друга, теряя направление.

Защитники крепости давно уже заметили противника. Когда туман совсем сгустился, из крепости на нападающих посыпались стрелы и загремели ружейные выстрелы. И Наотака понял, что операция полностью провалилась, надо отходить. Он отдал команду возвращаться, но в сильном тумане и в той панике, которая началась среди его воинов, этот приказ не был услышан. Отряды по-прежнему метались в широком рву, а некоторые даже пытались штурмовать стены. Положение казалось безвыходным.

Набесима Наосигэ (1538–1618) в полных боевых одеждах. Был приближенным Рюдзодзи Таканобу, военного лидера провинции Хидзэн, погибшего в 1584 г. в битве при Симабара против клана Симадзу. Через несколько лет Набесима сам возглавил клан Рюдзодзи

Но здесь на помощь пришел хитроумный ниндзя Миура Ёэмон. Стрела попала ему в руку, однако он, переломив стрелу и оставив ее наконечник в руке, бросился на свой берег рва. Туда же выскочили его ниндзя. И здесь Миура использовал приём, с трудом поддающийся нашему пониманию, но который тем не менее блестяще сработал. Миура приказал ниндзя открыть огонь по людям во рву! Самураи подумали, что они окружены, и решили драться до последнего. Они направили лошадей на свой берег в надежде найти там противника и вырваться из кольца окружения. Благодаря этому вся армия И Наотаки благополучно «отступила, нападая». И Наотака был столь восхищен находчивостью Миуры и его людей, что пожаловал всех ниндзя Ига специальной грамотой, которая могла служить и рекомендательным письмом – кандзё (Там же. С. 267).

И все же зимняя осада крепости Осака оказалась неудачной. К тому же отряды ниндзя были обижены – они сочли плату за свои услуги слишком низкой. Синоби, считая себя почти обманутыми, вернулись в родные места, в Ига. Армия Токугавы осталась без мощной поддержки.

Видя это, Токугава вновь посылает ниндзя Миуру в Ига, чтобы рекрутировать синоби. Переговоры были трудными. Но в конце концов деньги сделали свое дело, и великие лазутчики Ига вновь стали под знамена Токугавы.

А тем временем в лагере Токугавы творилось нечто невообразимое. Туда приходила масса народа, везде сновали жители из близлежащих деревень, прибывали какие-то самураи со своими небольшими отрядами в надежде снискать себе славу или награду от сёгуна. Естественно, в таких условиях любой лазутчик смог бы без труда увидеть приготовления к атаке, разведать все планы и незамеченным скрыться. Лагерь необходимо было очистить от лишнего народа. И первое, что сделал Миура со своими ниндзя, – они открыли огонь по лагерю! Несколько человек было ранено, тысячи разбежались, на месте остались лишь преданные Токугаве воины, испытанные в сражениях. Лагерь был моментально очищен, а ниндзя опять принялись планировать разведывательные операции.

Наконец, летом под огнем пушек Токугавы крепость пала. В горящей Осаке Тоётоми Хидэёри, как и полагалось благородному самураю, покончил жизнь самоубийством. Токугава не без помощи своих верных ниндзя стал полновластным властителем Японии.

С падением Осаки была устранена последняя угроза для власти Токугавы Иэясу. Сёгунат под руководством клана Токугавы продержался еще два с половиной века. Единственным серьезным потрясением для сёгуната стали события 1638 г., когда «власть предержащие» были вынуждены вновь прибегнуть к услугам ниндзя.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Глава 10. Ниндзя на службе сёгуната Токугава. Упадок нин-дзюцу

Глава 10. Ниндзя на службе сёгуната Токугава. Упадок нин-дзюцу

После падения Осаки Токугава Иэясу начал проводить политику жесткого и скрупулезно разработанного контроля над всеми даймё страны. Он понимал, что, несмотря на тяжелейшие поражения в битвах при Сэкигахаре и Осаке, его враги все еще могли оправиться и нанести ему или его наследникам предательский удар в спину. Поэтому Иэясу приложил все усилия для того, чтобы обезопасить сёгунат от возможных заговоров и мятежей.

Иэясу разделил все дворянство на несколько разрядов и категорий. Придворная аристократия кугэ, составлявшая окружение императора, была объявлена самым высоким разрядом феодального дворянства, хотя и не имела реального экономического и политического влияния в стране. Остальная часть дворян была отнесена к категории букэ — «военных домов», которая реально господствовала в Японии. Букэ в свою очередь разделялись на владетельных князей (даймё) и рядовых дворян (буси), которые, как правило, не имели собственных земельных владений, но получали рисовый паек от своего господина.

Владельцы крупных княжеств стали объектом самого пристального внимания сёгунов. Самый верхний слой даймё составляли симпан, связанные с сёгуном родственными узами. Остальных князей, в зависимости от их участия в битвах при Сэкигахаре и Осаке на стороне Токугавы или его противников, Иэясу поделил на две категории: фудай-даймё и тодзама-даймё. Фудай-даймё поддерживали Токугаву еще до его прихода к власти. С установлением сёгуната они превратились в прямых вассалов военного диктатора. В число фудай-даймё входило свыше 150 князей. Из них составлялись высшие правительственные органы, заполнялись вакансии наместников в провинциях.

Тодзама-даймё были опальной группировкой феодалов. 80 князей, более богатых и влиятельных, чем фудай-даймё, и не уступавших по экономической силе самому дому Токугава, рассматривались сёгунами как постоянные и опасные соперники. Поэтому сёгунское правительство предприняло целый ряд мер, чтобы воспрепятствовать росту их политического и экономического могущества. Тодзама-даймё не разрешалось занимать правительственные посты. В отдаленных районах Кюсю, Сикоку и юга Хонсю бакуфу строило замки и крепости. Ряд княжеств был конфискован государством, чтобы предотвратить создание коалиций против сёгуна.

Для подавления тодзама использовались и явно репрессивные меры. Наиболее серьезно подрывали их мощь и влияние конфискация и перераспределение земельных владений и заложничество. Уже вскоре после битвы при Сэкигахаре, в 1600–1602 гг. были полностью конфискованы владения 72 даймё, 61 князь был переведен из одного района в другой с увеличением владений. Во владениях таких богатых тодзама-даймё как Мори, Уэсуги, Хатакэ, Акита была проведена конфискация земель. И лишь 60 даймё не были затронуты ограничительными мерами. За двухлетний период больше половины княжеств сменили своих владельцев. Конфискация земель отражалась не только на положении даймё, но и на положении его вассалов, поскольку она превращала их в ронинов. В результате сотни тысяч самураев лишались источников пропитания.

Настоящим бичом для тодзама стала система заложничества (санкин котай), которая была официально введена третьим сёгуном Токугава Иэмицу в 1634 г. Иэмицу не был изобретателем системы санкин котай. Попытки ввести ее предпринимались и ранее. Например, еще Тоётоми Хидэёси обязал семьи всех даймё жить не в княжествах, а под постоянным наблюдением в Осаке и Фусими — официальных резиденциях диктатора.

Иэясу в начале правления стремился заставить тодзама-даймё приезжать в Эдо, добиваясь демонстрации признания ими верховной власти дома Токугава. После 1634 г. при сёгуне Иэмицу условия усложнились: все князья были обязаны через год приезжать в столицу с семьей и свитой. По истечении года даймё возвращались в княжества, а жены и дети оставались при дворе сёгуна в качестве заложников. Неповиновение, попытка создания антиправительственной коалиции вызывали незамедлительные репрессии в отношении членов семьи даймё. Кроме того, санкин котай возлагала на князей и дополнительное финансовое бремя: постоянные переезды, жизнь в столице, строительство и содержание там собственных дворцов ослабляли княжество, одновременно обогащая и украшая столицу Эдо.

Сёгун Токугава Иэясу и его ниндзя

В 1598 г. Тоётоми Хидэёси умирает, оставив пятилетнего наследника Тоётоми Хидэёри. В такой ситуации не могла не начаться борьба за регентство при малолетнем наследнике. И здесь решающую роль сыграло хитроумие и расчетливость одного из крупнейших даймё того времени Токугавы Иэясу. Он, то умело сталкивая одних даймё с другими, то создавая многочисленные союзы, в конце концов сумел так направить развитие событий, что образовались две коалиции крупных самураев, враждующих между собой. Все должно было решиться в 1600 г., когда противники сошлись в одной из самых грандиозных битв средневековой Японии – в сражении при Сэкигахаре.

В преддверии этой битвы стороны боролись за важнейшие стратегические позиции: крепости, замки, участки двух крупнейших дорог – Токайдо и Накасэндо. В защите крепости Фусими, которую удерживали войска Токугавы Иэясу под руководством клана Тории, участвовали несколько сотен синоби из провинции Кога. Одни ниндзя были размещены внутри замка Фусими, другие же были отправлены патрулировать местность вокруг него. Именно они заметили приближение врагов к Фусими и приняли на себя первый удар. Почти все они полегли в кровавой схватке, а крепость Фусими пала, но ниндзя проявили столько мужества и стойкости, что ими восхищались даже воины личной гвардии Иэясу.

Немалую роль сыграли ниндзя и в самой битве при Сэкигахаре. Началась она туманным осенним утром и продолжалась весь день на узком участке земли между высокими горами. Синоби пришлось вступать в сражение в составе небольших «летучих отрядов», появлявшихся в самых опасных местах сражения и отличавшихся исключительным мужеством и дерзостью.

И вот после победного окончания военной кампании произошло нечто невероятное: будущий сёгун Токугава Иэясу служит торжественный молебен духам погибших ниндзя. Это означало, что люди, всегда находившиеся практически вне закона, оказались официально возведены в ранг «преданных и достославных воинов». Такого до сей поры удостаивались лишь самые известные самураи.

В 1603 г. Токугава Иэясу провозглашает себя сёгуном. Приход Токугавы к сёгунской власти открывал наёмникам-ниндзя путь к высшим чинам в иерархии самурайства.

Победа в борьбе за сёгунский титул досталась Токугаве Иэясу в результате многочисленных битв, кровавых заговоров, причем все враждующие стороны, пренебрегая самурайским кодексом чести, действовали с немалым коварством. Подозрительный Иэясу доверял свою жизнь лишь ниндзя из Кога и Ига. Именно они несли охрану в покоях сёгуна и составляли штат его личных телохранителей. Поручен был ниндзя из Ига и другой «объект охраны» – самый сокровенный уголок дворца сёгуна в Эдо, который назывался О-оку. Здесь располагались комнаты наложниц сёгуна, и ни один посторонний человек не должен был потревожить покой этих прелестниц.

(1537–1598). Здесь он в коротком головном уборе (кобури),

белых придворных одеждах и широких штанах-шароварах (сасинуки).

Левая рука в кулаке – символ власти

Традиционно среди ниндзя господствовали два клана, или две группы – «гуми». Синоби из Ига – Ига-гуми – было в два раза больше, чем ниндзя из Кога. В основном, преданность обоих «гуми» держалась на неплохих деньгах и «рисовых пожалованиях»: особо отличившимся платили по 400 коку риса в год. Количество немалое, если учесть, что один коку – это мера риса, необходимая для пропитания одного человека в год. Ниндзя даже без тайных убийств и сражений постепенно богатели, хотя до зажиточных даймё им было далеко. И все же благородными Робин Гудами, которые отбирали деньги у богатых и передавали бедным, они никогда не были. Ниндзя оставались наёмниками, за деньги выполняющими любые задания, причем при Токугаве среди них было уже очень мало людей «из низов» – все они так или иначе принадлежали к воинской касте. Начиная с ХVII в. было уже невозможно провести четкую границу между некоторыми самураями и ниндзя.

Сакакибара Ясумаса (1548–1606), выдающийся высокопоставленный воин.

Считался одним из ситэнно – «четырёх священных духов» Токугавы Иэясу, однако после битвы при Секигахаре в 1600 г. перешёл в оппозицию кГокугаве. Здесь он с длинным мечом-тати, слева на поясе – короткий меч вакидзаси, в руках – командирский жезл сайхай. Над ним – иероглиф «му» («ничто») – символ дзэн-буддизма и быстротечности жизни

Летописи донесли до нас забавную историю, связанную с особым умением ниндзя прикидываться мертвыми. На эту уловку попался и сам многоопытный Токугава Иэясу. Однажды сёгун приказал одному из своих придворных ниндзя разыскать и попытаться арестовать (как он потом пожалеет об этом!) известного синоби Какэя Дзюдзо, который, по слухам, предложил свои услуги противникам Токугавы. И вот ниндзя, посланный Токугавой, разыскал Какэя Дзюдзо и попытался выдать себя за его друга, едва ли не представителя той же школы синоби, что и он сам. Дзюдзо позволил препроводить себя в покои Токугавы. И вот через пару часов Какэй Дзюдзо предстал перед лицом великого сёгуна, который был рад тому, что опасного противника удалось схватить так легко. Судьба Дзюдзо была предрешена, но ниндзя взмолился о последней милости – позволить сделать себе сэппуку. Токугава милостиво согласился, и вот мужественный Дзюдзо решительно вонзил клинок короткого меча-танто себе в живот и откинулся навзничь, истекая кровью. Удовлетворённый увиденным, Иэясу приказал сбросить тело Дзюдзо в ров, окружающий замок.

Но прошло совсем немного времени, и при дворе Токугавы разнеслись слухи, что неупокоенная душа Дзюдзо, превратившись в злого духа «онрю», преследует Токугаву по всем комнатам замка! В покоях сёгуна была выставлена дополнительная охрана, специальные патрули всю ночь ходили по полутемным коридорам с факелами, и действительно некоторые воины несколько раз видели странную тень, моментально растворявшуюся во мраке. Охрана Токугавы в основном состояла из ниндзя – именно они и разгадали тайну Дзюдзо.

Оказывается, прекрасно зная, какая судьба ему уготована в замке Токугавы, Дзюдзо сунул себе под одежду труп недавно убитой крысы. Именно в него он всадил клинок, делая себе харакири, кровь именно этого животного пролилась на пол! Дзюдзо так талантливо сыграл мертвого (а это одно из важнейших умений ниндзя), что ни один человек не мог ничего заподозрить. И еще долго «бессмертный» Дзюдзо охотился на Токугаву.

Хаттори Хандзо

Теперь вам уже не стать самым легендарным ниндзя в истории, разве что вы сделаете что-то просто нереально крутое. Хандзо, например, по легендам обладал кучей потусторонних навыков и, якобы, мог телепортироваться, становиться невидимым и заставить дерьмо взрываться. Он мог задерживать дыхание под водой на два дня и его боевые искусства и стиль фехтования были так милы, что все, кто видел его в действии заблевывали свое кимоно (в хорошем смысле). Его ниндзя клана Ига получили пожизненную лицензию на убийства, разведки, диверсии, снос, похищение и еще на чертову кучу темных шпионских дел. Его ниндзя были везде: под видом ронинов, в замках многих врагов Токугава, его шпионы были более вездесущими, чем ЦРУ и КГБ вместе взятые. Хаттори Хандзо и его ниндзя были настолько эффективны, что многие люди считают, что Токугава пришел к успеху во многом за счет ниндзя и их запредельных навыков.

Итак, Хаттори Хандзо начал свое обучение с восхождения на гору в возрасте восьми лет в поисках наставлений от самых хардкорных мастеров ниндзюцу во всей Японии. Хандзо каждый день в течение четырех лет, практиковал самые безумные навыки ниндзя, например прыжки, левитация, и раскалывание черепов, пока наконец не был объявлен настоящим ниндзей в возрасте двенадцати лет.

К тому времени как ему исполнилось шестнадцать, он уже зарекомендовал себя в качестве отчаянного головореза, работая на клан Ода, где он получил прозвище «Дьявол Хандзо», вероятно, потому что он мог незаметно подкрасться и затем забить ублюдков до смерти ударом ноги в прыжке с разворота с расстояния 20м раньше, чем они поймут, что пора бежать. Затем он бросал дымовую шашку и исчезал в ночи, только для того, чтобы появиться через пару мгновений и отрубить голову ближайшему неудачнику и сделать заднее сальто. Зачем? Потому что он был крут, только поэтому.

Но по-настоящему Хандзо сделал себе имя на службе у чувака по имени Токугава Иэясу, который был генералом клана Ода. Токугава, в конечном итоге, напинал все задницы в феодальной Японии, объединил страну а-ля Цинь Ши Хуанди и заработал почетный титул сегуна. Хандзо доблестно сражался в битве при Анэгаве в 1570 году, где воины Токугава превозмогали в суровой рукопашке в середине реки, а позднее в битве при Микатагахара в 1572 году, где дьявол Хандзо и его ниндзя-коммандос надрали всем задницы, несмотря на то, что сражались они с в четыре раза большей армией хардкорных самураев. После первого дня борьбы войска Токугава были отброшены, и противник уже готовился начать окончательное решение Токугавовского вопроса.

И в этот момент Хандзо и его ниндзя устроили нереальный ночной рейд против главного лагеря противника: отрубали головы, били людей в лицо нунчаками, швыряли ниндзя звездочки по ниндзя траекториям в ниндзя врагов, короче говоря посеяли реальный хаос и безумие и заставили отказаться от атаки.

Так как Нобунага был лидером клана Токугава, это означало для них, что shit happens, и что им нужно очень очень спешить, пока им не вогнали острый перец под хвост.

Акечи не собирается давать им такой шанс и отправил отряды самураев, чтобы они помогли Токугава совершить сеппуку и похоронили его голову в ближайшем сельском туалете, и теперь они, казалось, были в ловушке, в одиночестве, в окружении и несколько сотен километров отделяли их от их замка в префектуре Микава.

Хандзо кувыркнулся в действие, как кровавый колобок стреляющий приемами ниндзя, сказав Токугаве не вмешиваться и доверить это клану Ига. Он прокрался в соседние провинции Кога и Ига, поднялся на самую высокую гору, что смог найти, и сыграл хардкорное гитарное соло, такое суровое, что небо над ним взорвалось фейрверками.

Когда все местные ниндзя увидели знак Хандзо в небесах, все они поспешили к нему и сформировали команду мастер-ниндзей, готовых сопроводить Токугава к безопасности или умереть. Используя дипломатию, секретность, разведку и 360-градусный круговой удар ногой в прыжке, Хандзо и его телохранители ниндзя смогли сопроводить Токугава к безопасности в его замок в Микава.

Токугава был настолько впечатлен этим проявлением храбрости и запредельной крутизны, что после он всегда держал рядом две сотни ниндзя в официальном штате под непосредственным командованием Хаттори Хандзо. Они были назначены армией защиты западных ворот замка Эдо — ворот наиболее уязвимых к неожиданной атаке врага. Токугава знал, что если оттуда полезут вражеские подлецы, лучше, чтобы Хаттори Хандзо и его ниндзя были теми, кто встретит их. Западный вход в Эдо был переименован Хандзо-Мон, и по сей день Ворота Хандзо по-прежнему гордо стоят, показывая всем, что даже с мертвым Хандзо шутить не стоит.

Хандзо верно служил до 1590, когда он героически умер в бою в возрасте пятидесяти пяти лет. Он устроил рейд на конкурирующий клан ниндзя, замочил тучу врагов, но попал в ловушку и был сожжен до смерти в пылающем масле, в сиянии славы и, вероятно, выглядел потрясающе даже в момент смерти.

По сей день Хандзо остается такой легендарной и популярной фигурой в Японии, что символы, носящей его имя появляется в самые разные игры, телевизионные шоу и прочей жвачке из телевизора.

Вообще, в истории было три суровых парня по имени Хаттори Хандзо (я рассказал о наиболее известном). Наиболее классно его сыграл Сонни Чиба в шоу Shadow Warriors, где Хандзо изображался как нефиговый мордобоец, каким он и был в реальной жизни, проводящий свое свободное время в шинковке злых ниндзя, перегрызая горло ронинам и уворачиваясь от нижнего белья, которое ему бросали восторженные фанатки.

Чиба даже повторил эту роль для фильма Убить Билла, где его навыки и крепкая сталь Хандзо были необходимы, чтобы помочь невесте расчленить ватагу якудза.

Следует иметь в виду при обсуждении суровости подвигов Хандзо то, что мы, вероятно, не знаем, и половины из того, что он сделал в своей жизни. Это та информация, которая никогда не будет рассекречена, ибо слишком хардкор.

Все, что мы знаем, что Хандзо мог бы в одиночку уничтожить целый клан ниндзя, как Рю Hayabasa, но нет практически никаких исторических данных о нем, Токугава позаботился об этом. Так что мы не знаем о нем практически ничего, кроме того, что он был суров и грозен и мог сделать харакири нехорошему самураю движением бровей.

воины невидимки

Совершенные секретные воины

Нобунага, наиболее влиятельный глава клана того времени, выставил армию в 40 ООО воинов против 4000 ниндзя из провинции Ига. Тогда в живых осталось только несколько ниндзя.

Несколько позднее Ода был убит одним из своих приближенных. Генерал Иэясу Токугава, главный в свите Ода Нобунага, немедленно начал прибирать власть к своим рукам. Генерал нанял главу знаменитого клана ниндзя Хатто- ри и его людей для того, чтобы они сопроводили его обратно в Оказаки, где находилась штаб-квартира Иэясу. Позднее Токугава нанял ниндзя Хаттори в качестве персональных телохранителей, поселив их на землях замка под видом садовников.

Позднее для защиты собственной персоны, а также основанного им сёгуната Иэясу нанял в свою секретную службу много ниндзя из клана Кога. Немногим позже ниндзя из других кланов были наняты в службу безопасности нового сёгуната.

Частью далеко идущего плана по укреплению и сохранению сёгуната Токугава было наложение запрета на существование всех тренировочных баз ниндзя, исключая базы тех кланов, которые находились на службе у сёгуната. Даже упоминание об этих посланниках смерти было запрещено.

В 1637 году внук и наследник Иэясу, Иэми- цу, воспользовался помощью нескольких сотен ниндзя из клана Ига, для того чтобы захватить в плен и вырезать около 40 000 японцев-хрис- тиан, спасавшихся в замке Симабара. Это была последняя крупная военная операция, в которой ниндзя приняли участие и сыграли решающую роль.

Ниндзя, находившиеся в службе безопасности сёгуната, и их потомки оставались главной полицейской силой в Эдо (Токио), а также дру- гах городах Японии вплоть до XIX века. Ниндзя с помощью своей техники и тактических приемов находили и ликвидировали преступников и врагов сёгуната Токугава.

Вне интриг и военных стычек между 270 главами кланов (цаймё) и сёгунатом перед установлением эры Токугавы находились и быстро приходили в упадок семьи ниндзя-«аутсайдеров».

Ниндзя, которые не сумели превратиться из тайных убийц в полицейских или агентов правительственной безопасности, становились зачастую преступниками и объявлялись вне закона. Знаменитый грабитель Гоаемон Ишикава, которого часто называют «японским Робином Гудом», был ниндзя из клана Момоши. В конце концов он был схвачен приспешниками сёгуната и сварен заживо в огромном котле.

Вслед за падением сёгуната Токугавы в 1868 году были закрыты и лояльные правительству школы ниндзя, но несколько мастеров ниндзя продолжали практику и преподавательскую деятельность в течение следующих нескольких десятилетий. К середине 1900-х осталось всего несколько потомков тех семей, которые помнили старинные техники. Эти люди попытались сохранить некоторые приемы в виде мирных единоборств. История и традиции ниндзя собраны и сохранены в Музее ниндзя в Ига-Уено, что находится в префектуре Майе.

Возрождение ниндзя Вскоре после окончания второй мировой войны кинопромышленники обратили внимание на богатый материал исторических фактов и легенд, связанных с ниндзя. Так современное поколение японцев познакомилось и оценило технику и мастерство этих средневековых тайных агентов.

сотни тысяч туристов с Запада также были очарованы кино- и телерассказами о знаменитых ниндзя, почти волшебная сила и безрассудная храбрость которых затмевала славу даже самых ловких западных агентов, включая Джеймса Бонда.

Со временем ниндзя заинтересовалась американская киноиндустрия, и фильмы об этих японских шпионах-убийцах стали очень популярны во всем мире. Однако были и такие, чей интерес к искусству ниндзя шел дальше кино.

Автор этой книги, мой коллега и близкий друг, ныне покойный Донн Дрэггер был всемирно известным мастером восточных единоборств, автором большого количества книг на эту тему, а также выдающимся учителем боевых искусств.

В этой книге Дрэггер не только описывает японское феодальное общество, на времена которого пришелся расцвет эпохи ниндзя, их оружие, техники, секреты и приемы, автор также описывает наиболее известные «подвиги» этих убийц, позволяя читателю почувствовать себя ниндзя, а также встать на место его жертвы.

Книга не только повествует о психологии и религиозных убеждениях современных японцев, но также дает представление о мотивах поведения и поступках современных террористов, убийц, диверсантов и секретных агентов.

Тем, кто не интересуется политической и военной стороной ниндзюцу, книга предлагает погрузиться в мир захватывающих интриг и приключений. Все это делает книгу настоящим бестселлером.

Токугава Иэясу и его время

Токугава Иэясу называют одним из «трех объединителей Японии» — наряду с Ода Нобунага и Тоётоми Хидэёси. Он родился в 1542 г. в семье крупного феодала (даймё) Мацудайра Хиротада из провинции Микава. Молодость и зрелые годы Токугава Иэясу пришлись на самый неспокойный период в истории средневековой Японии – «период воюющих провинций» — (Сэнгоку дзидай, 1467-1573). В 5 лет мальчик попал в заложники сначала к Ода Нобухидэ, даймё из провинции Овари, затем к другому даймё, Имагава Ёсимото. В 16 лет Иэясу уже командовал отрядом в армии Имагава Ёсимото и одержал свою первую победу. В 1560 г. Имагава Ёсимото вторгся в провинцию Овари, вотчину Ода Нобунага, но по пути был атакован небольшим войском Нобунага, его армия была разбита около деревни Окэхадзама, а сам Ёсимото погиб в бою. Токугава Иэясу после смерти своего сюзерена вернулся в родовой замок Окадзаки и в следующем году заключил военный союз с Ода Нобунага.

Ода Нобунага был изобретательным политиком и способным военачальником. Уже через 8 лет он захватил Киото, тогдашнюю столицу страны, и укрепил свои позиции в Центральной Японии. Договор с Нобунага на западе развязал Токугава Иэясу руки на востоке. К 1567 г. Иэясу подчинил себе родную провинцию Микава, а к 1570 г. овладел Тотоми. В 1572 г. интересы Иэясу столкнулись с планами Такэда Сингэн, даймё из провинции Каи.

Зимой 1572 г. Сингэн вторгся в Тотоми и осадил замок Хамамацу. Иэясу срочно пришел на выручку гарнизону, но был разбит, и только находчивость и личное мужество спасли его от гибели. Сингэн скончался в 1573 г., а через два года его сын, Такэда Кацуёри, осадил пограничную крепость Иэясу, Нагасино. Объединенная армия Ода и Токугава пришла на выручку гарнизону, Кацуёри был разбит и бежал, а к 1582 г. Токугава Иэясу уже владел Суруга и Каи, бывшими провинциями Такэда. В этот момент его жизнь повисла на волоске. В 1582 г. Ода Нобунага был атакован и убит своим бывшим полководцем Акэти Мицухидэ. За всеми бывшими союзниками Нобунага была устроена охота. Иэясу был в то время в городе Сакаи и его путь в родную провинцию Микава лежал через центральные области, полные мятежников. Только везение и самообладание помогло Иэясу добраться до дома в безопасности. Укрывшись в своих владениях, он наблюдал за борьбой, развернувшейся между двумя бывшими полководцами Нобунага – Хасиба Хидэёси и Сибата Кацуиэ. В 1583 г. Хидэёси одолел Кацуиэ, и попытался примириться с Токугава Иэясу, однако Иэясу пошел на конфронтацию. В 1584 г. армии Токугава и Хасиба сошлись у деревни Комаки. После двухнедельного стояния друг напротив друга произошла короткая и жаркая схватка между отрядами противников у близлежащей деревни Нагакутэ. Несмотря на победу при Нагакутэ, Иэясу отступил и решил покориться Хидэёси. Он всегда отличался способностью поступиться меньшим, чтобы впоследствие овладеть большим. В 1590 г. Иэясу пришлось принять активное участие в кампании против рода Ходзё, последнего серьезного противника Хидэёси. Иэясу оказал помощь Хидэёси как войсками, так и провиантом, и лично командовал 30 тыс. войском из пяти провинций, которыми он владел к тому времени. После 100 дневной осады резиденция Ходзё, замок Одавара, пала к ногам победителей. Активная роль в кампании против Ходзё избавила Иэясу от участия в Корейской войне (1592-1598). Пока феодалы центральных и юго-западных провинций проливали кровь в Корее, Иэясу укреплял как экономическое могущество своих новых провинций в области Канто, так и собственное политическое влияние. К моменту смерти Хидэёси в 1598 г. Иэясу имел самый большой доход среди даймё и пост одного из пяти регентов, правивших от лица малолетнего наследника Хидэёси – Хидэёри.

Последний шаг к абсолютной власти Иэясу сделал в 1600 г. Заручившись поддержкой большинства феодалов востока страны, он собрал армию в 80 тыс. человек и разбил сторонников Хидэёси в битве при Сэкигахара. Вскоре после этого Токугава Иэясу получил из рук императора титул сёгуна – абсолютного военного диктатора страны. В 1614-15 гг. Иэясу в двух кампаниях при Осакском замке разбил немногочисленных союзников Хидэёри, остававшегося наследником Хидэёси, и уничтожил последнее препятствие на своем пути к вершинам власти. В следующем году он скончался, достигнув максимума того, о чем простой самурай мог только мечтать.

Ниндзя на службе сёгуната Токугава

После периода феодальной раздробленности и гражданских войн между различными княжествами, известного как Период Сэнгоку Дзидай («Эпоха воюющих провинций»), Япония была вновь объединена в единое государство, благодаря усилиям Оды Нобунаги и Тоётоми Хидэёси (Период Адзути-Момояма). После сражения в Сэкигахаре в 1600 г. верховная власть в Японии перешла к Токугаве Иэясу, завершившему процесс объединения Японии и получившему в 1603 г. титул сёгуна. Он стал основателем династии сёгунов, продолжавшейся до середины XIX века. В сражениях со своими противниками Иэясу неизменно побеждал, а их земли присваивал себе, так что к моменту прихода к власти он уже был крупнейшим феодалом страны. Кроме того, у многих крупных землевладельцев он отбирал ещё и прииски по добыче драгоценных металлов, что обеспечило его монополию в этой отрасли. Ему подчинялись также провинции, официально сохранившие статус независимых: Осака, Сакаи и Нагасаки. В 1605 году он передал титул сёгуна своему сыну Хидэтаде, но сохранил в своих руках всю полноту власти вплоть до своей смерти. Несмотря на свое явное превосходство как в военном, так и в экономическом плане, Иэясу не расслаблялся. Его многочисленные противники объединились вокруг сына предыдущего правителя — Хидэёри, которые при поддержке христианских стран готовили переворот. Однако Иэясу опередил их намерения и в 1615 году разгромил ставку претендента на верховный пост в Осаке: почти все заговорщики были убиты, а сам Хидэёри покончил жизнь самоубийством. После этой расправы в стране воцарились долгожданный мир и стабильность.

Социальная культура

Первым делом Иэясу упорядочил систему управления страной. Император и его приближенные потеряли всякую возможность вернуться к власти. Теперь главным в стране был сёгун, у которого был первый министр, исполнявший роль главного советника, а также регента при несовершеннолетних наследниках Токугавы. Эта должность носила название тайро. Следующим звеном в осуществлении административных функций был городской совет старейшин — родзю, общавшихся с сёгуном только через посредство собаёри — своеобразных камергеров правителя. Кроме того, в крупных городах, таких как Киото и Осака, была учреждена должность самостоятельного правителя — гундай.

Общество делилось на 4 сословия: самураи, крестьяне, ремесленники и купцы. Кроме того, существовали и свои маргиналы: эта (парии), хинин (нищие) и бродячие артисты. Был определён строгий кодекс поведения для каждого сословия, несоблюдение которого строго каралось. Главным сословием были воины-самураи, которые составляли десятую часть всего населения и обладавшие огромным количеством привилегий. Отличительным признаком, указывающим на статус самурая, было ношение двух мечей. Начало периода Токугава стало эпохой расцвета самурайства: за малейший неверный жест со стороны представителя низшего сословия они имели право казнить его на месте. В то же время самураи занимались только войной и ничего другого делать не умели, а содержать такую большую армию в условиях достигнутого мира было совершенно бессмысленно, поэтому очень скоро начинается упадок самурайства. Вынужденные зарабатывать себе на жизнь, они либо превращались в наёмных убийц — ронинов, либо становились разбойниками, либо преодолевали собственное презрение к мирским занятиям и становились чиновниками или торговцами. Небольшое число самураев нашли себя в преподавании основ воинского искусства: были открыты школы, где мальчиков из знатных семей обучали воинскому искусству, а также специфическому кодексу «Бусидо». Опустившиеся самураи не желали мириться с подобным положением дел, вследствие чего режиму Токугава неоднократно приходилось подавлять восстания ронинов, стремившихся вернуть себе былую славу и привилегии. В целом вплоть до конца правления Токугава в обществе царили относительная стабильность и покой.

Городское население

Городское население занимало последние ступени в социальной системе эпохи токугава. К ним относятся прежде всего «ко» — ремесленники, и «сё» — торговцы. Рост внутренней торговли, развитие транспорта и сообщений между различными провинциями привело к росту старых городов и к возникновению новых — центров политической и экономической жизни. В Японии периода Токугава крупных городов насчитывалось семнадцать, среди которых особое положение занимали Эдо, Осака, Киото, Сакаи, Нагасаки. Лишь в Осаке купечество могло развиваться беспрепятственно, не оглядываясь ни на императора (Киото), ни на сёгунат (Эдо). Мощные кабунакама (профессиональные объединения купцов) и ремесленный союзы (дза) превратили Осаку в главный экономический центр, получивший название дайдокоро, что значит «кухня» страны. В Осаке был главный рынок Японии, где концентрировалось продукция со всей страны (рис, шёлк, хлопчатобумажные ткани, лакированные изделия, фарфор, бумага, воск и др.) Всё более широкое распространение получали деньги. Происходит специализация регионов по производству того или иного вида товаров: северный и юго-западный Кюсю производил фарфор и хлопчатобумажные ткани, район Киото и Нара — парчу, шелковые ткани, саке, изделия из металла и лака, район Нагоя и Сэто — керамику и фарфор, Нагано — сырье для шелкопрядства и т. д. Таким образом, складывавшийся единый рынок способствовал объединению страны на экономическом уровне. В XVII веке в отдельных отраслях японского производства возникли первые мануфактуры, что свидетельствовало о грядущем завершении феодальной эпохи. Что же касается ремесленников, то их положение отличалось большей суровостью, нежели положение купечества. Если купцы наращивали экономическую мощь и постепенно начинали влиять на политические события, то у ремесленников сохранялось зависимое положение. Ремесленники были организованы в цехи, которые обладали монополией производства, имели четкую иерархию и передавали профессиональные навыки по наследству. Правительство вводило различные ограничения в их деятельность, тщательно следило за выпускаемой продукцией и выходом ее на рынок.

В этот период в городском населении формируется новое сословие — интеллигенция, вызывающее наибольшие опасения у верховной власти, которая всячески препятствовала развитию этого слоя.

По-прежнему продолжалась борьба за независимый статус города. По правовому положению города Японии делились на три категории, две из которых, принадлежавшие сёгунату и владельческие (княжеские), так или иначе зависели от государства и не имели никакой гарантии соблюдения своих прав и свобод. В Японии было всего несколько так называемых вольных городов. К ним относились Сакаи, Хаката, выросшие и разбогатевшие на внешней торговле еще в XVI веке, Нагасаки — торговый центр, державший всю торговлю с иностранцами, и Осака — «кухня» страны. Однако и они находились под неусыпным контролем сёгунских чиновников. Купцы и ремесленники пытались бороться с такой вопиющей несправедливостью, создавая различные профессиональные объединения, которые совместными усилиями накапливали мощь, способную противостоять власти сёгуната. Возрастающее влияние торгово-ростовщического капитала вынудило сегуна официально признать статус кабунакама, то есть признать дальнейшее усиление формирующейся буржуазии.

Культура, общественная мысль и религия

С установлением власти Токугава в Японии широкое распространение получили конфуцианские идеи в интерпретации философа Чжу Си. Он провозглашал незыблемость существующего порядка, обязательное подчинение младших старшим и прочие идеалы, импонировавшие власти сёгуната, оправдывавшие его действия. Благодаря поддержке правящего режима чжусианство вскоре заняло позиции официального религиозного учения страны.

Еще одной тенденцией эпохи стало развитие идей националистического толка. Если первоначально изыскания в этой области носили мирный характер и были направлены лишь на поиски национальной самоидентификации, то позднее они переродились в агрессивно настроенные теории японского превосходства. Так, в трудах ярого националиста и синтоиста Ямага Соко открыто пропагандируется исключительность японской нации, ее самодостаточность и независимость от континентальных культур, в частности Китая. Его рассуждения задали тон последующим исследованиям японских националистов.

С развитием городов и усилением влияния горожан на общественную жизнь страны возникла необходимость в формировании их собственной идеологии. Именно это определило возникновение учения сингаку, представляющего собой практическую этику. Согласно сингаку, достичь богатства и процветания можно было благодаря собственному интеллекту, бережливости и трудолюбию. Эти ценности сыграли немалую роль в формировании менталитета современных японцев.

Еще одним течением общественной мысли того времени была школа коку-гаку, ратующая за поиски национальной японской идентичности. С этой целью была проделана работа по изучению памятников древней японской письменности, где планировалось выявить особенности самобытного японского пути развития страны. Одним из инициаторов этого движения был Хирата Ацутанэ, активно отстаивавший позиции синтоизма как исконно японской религии, наиболее соответствующей всем духовным потребностям японского народа. В своей работе «Драгоценные узы» он провозглашал родство всех японцев, их божественное происхождение, а следовательно, превосходство над другими расами. Учение было популярно во всех слоях общества, за исключением правящего. С целью помешать его дальнейшему распространению сёгун объявил единственной религией страны чжусианство, а все остальные поставил вне закона. Но начавшиеся процессы распада феодального сознания и обретения независимости всеми социальными слоями остановить было уже невозможно. В конечном итоге развитие националистических идей стало одним из факторов, предопределивших падение дома Токугава.

Ссылка на основную публикацию